Шрифт:
— Почему-то до сих пор нет, — пробормотал Роберт и сердито свел брови. — Погодите минутку! — воскликнул он и поспешно покинул ресторан.
Портье гостиницы, услышав возмущенный вопрос Роберта о письме, тут же принялся рыться в ячейках шкафа.
— О, сэр, прошу прощения! Вот оно, письмо нa ваше имя, курьер привез его днем, но мы все так растерялись с этой катастрофой, что, вероятно, забыли вам сообщить.
— Если б вы его сейчас не нашли, не сомневайтесь, вечер закончился бы еще одной катастрофой, — холодно сказал Роберт, на ходу вскрывая конверт.
Заметив Вуда с бумагами в руках, Кэролайн нахлопала в ладоши, и ради этого молодой человек был готов ежедневно ругаться в гостиницах с персоналом.
— Кажется, у нас появилась новая цель, — произнес он. — Пришел ответ от мистера Кастла, в списке десять человек, и один из них нам подходит. Некий Кайл Кавендиш, ровесник Лоуэлла, с которым тот дружил с десятилетнего возраста, сейчас проживает в Солсбери.
Артур открыл железнодорожный справочник, а Кэролайн прижала пальцы к вискам…
— Солсбери, Солсбери… Там как раз сейчас начинается ярмарка. Многолюдно, значит, можно без труда скрыться.
Глава 8
Пылал камин, тяжелые шторы на окнах отгораживали пространство гостиной от всего мира. Элис перебирала шелковые нитки в поисках нужного оттенка для лепестка фиалки, Ребекка раскладывала на столе по кучкам луковицы тюльпанов.
По лестнице простучали каблучки, и в дверь впорхнула Патриция.
— Сестре лучше? — не отрывая взгляда от ни ток, поинтересовалась Элис.
Пэт покачала головой.
— Она говорит, у нее совсем нет сил встать, но в целом чувствует себя сносно. Не тревожьтесь, тетушка, думаю, с Лиззи ничего серьезного.
Ребекка скептически хмыкнула:
— По-моему, она просто лентяйничает. Между прочим, если ты так и будешь суетиться вокруг нее, Элизабет и вовсе разучится вставать с постели.
Пэт вспыхнула.
— Но Лиззи и правда нездорова. Она не лентяйка и никогда ею не была.
Девушка лихорадочно перебирала в голове варианты, на какое недомогание Лиззи сослаться, дабы избежать визита врача.
— Если Элизабет утром снова не выйдет к завтраку, пошлем за мистером Доусоном, — словно читая ее мысли, отрезала Ребекка. — Пусть он выяснит наконец, что с ней такое.
— Пэт, дорогая, пойми, мы ведь не меньше твоего тревожимся о нашей Элизабет, — мягко добавила Элис, стараясь, как обычно, сгладить резкий тон сестры.
Патриция кивнула, не поднимая глаз, и устроилась за столом рядом с Ребеккой — помогать той сортировать луковицы.
— Если не будет дождя, завтра приготовим клумбы, — на лице суровой мисс Эндрюс появилась мечтательная улыбка. — Вот увидишь, Патриция, весной вы с Лиззи залюбуетесь красотой сада и поймете, что все наши усилия не прошли зря.
— Конечно, тетя.
Пэт кивала, а голова ее меж тем лихорадочно работала. «Что же делать? Понятно, что мистер Доусон ничего не обнаружит — слишком рано. Но не дай бог кто-нибудь что-то заподозрит… Всю правду про случившееся с Лиззи и этим… — Пэт даже в мыслях избегала называть Лоуэлла по имени, такое недоверие вызывал у нее сестрин возлюбленный, — этим негодяем рассказывать нельзя ни под каким видом никому. Но, может…» Она судорожно сжала пальцы, и луковица, от которой девушка пыталась отделить детку, выскользнула у нее из рук и покатилась к каминной решетке.
Пэт вскочила, наклонилась, чтобы подобрать ускользнувший зародыш цветка, и, внезапно рухнув на колени, разрыдалась. Напряжение последних дней оказалось непосильным для маленькой хрупкой девушки, и силы оставили Патрицию совершенно неожиданно.
— Пэт, да что происходит с вами обеими?! — всполошилась Элис, откидывая рукоделие и пытаясь привстать в кресле.
— Сиди-сиди, — бросила ей сестра и сама склонилась над всхлипывающей Патрицией. — Девочка, успокойся. Вытри слезы, — протянула Ребекка платок племяннице, — и расскажи толком, что происходит.
Пэт сжала руку тети, протягивающей ей клочок батиста, и ощутила успокаивающее поглаживание по плечу.
«Может… Может, они все-таки не проклянут нас… не проклянут Лиззи, если я расскажу им хотя бы про каргас?.. — подумала девушка, чувствуя, что уже не в силах в одиночку поддерживать отчаявшуюся сестру, которая убивалась по пропавшему Эдвину. — Но признаваться, как мы их все эти недели обманывали… ох, как стыдно!»
Она всхлипнула в последний раз, решительно поднялась, вытерла глаза предложенным платком и уже почти не дрожащим голосом попросила: