— И он не догадался? — ахнула Пэт.

— Ему даже в голову не пришло, что это была не я, — с горечью отозвалась Ребекка. — Мы продолжали эксперимент в течение еще нескольких вечеров — и он так и не сумел распознать, когда и с кем разговаривает и кому из двоих сестер целует руку.

— В результате признания в любви и предложение замужества довелось выслушать мне, что окончательно разбило сердце Ребекке.

— Элис прибежала за мной наверх в смятении и рассказала о произошедшем. Вниз мы пришли вместе. Одинаково одетые и причесанные. И я ровным тоном спросила его — так на ком из нас он собирается жениться?

Повисла пауза. Пэт не выдержала:

— И что произошло? Как он отреагировал?

— Позорно сбежал, — вздохнула Элис. — С тех пор разочарованная Ребекка не посмотрела больше с интересом ни на одного мужчину. Как и я… Наверняка среди них встречались хорошие и благородные люди, настоящие джентльмены, но…

— Мы так и не сумели поверить в то, что кто-то из них сможет любить нас больше, чем мы любим друг друга, — тихо закончила Ребекка.

— Да-а, теперь я понимаю, в кого Лиззи такая доверчивая и наивная, — прошептала себе под нос Пэт, стараясь, чтобы ее не услышали.

Ребекка, чуткое ухо которой уловило слова племянницы, ворчливо отозвалась:

— Однако старинные истории семьи — не повод для того, чтобы вести себя подобным же образом. Патриция, и что же, вы так и оставили ситуацию как есть? Лиззи теперь лежит больная и несчастная наверху и чахнет от мысли о том, что, возможно, галантный кавалер и джентльмен оказался вором и негодяем, обманувшим доверившуюся ему леди?

— Нет, что вы, конечно, не оставили. То есть она, конечно, чахнет, но на поиски отправился мистер Вуд — тот самый офицер, что сопровождал нас из Индии домой.

— Помню-помню, — закивала Элис. — Он произвел весьма благоприятное впечатление. И что бы Лиззи было не влюбиться в него…

Ребекка и Пэт улыбнулись, представив себе такое.

— Роберт Вуд — благородный и красивый, но для мечтательницы Лиз он слишком практичен, мне кажется, — вслух подумала Патриция. — Вероятно, я сама могла бы в него влюбиться… не держись он с нами подчеркнуто по-отцовски.

— Я очень надеюсь, что мистер Вуд сумеет что-нибудь разузнать о пропавшем юноше и вашем… как его?.. каргасе, — произнесла Элис. — В любом случае жизнь на этом не заканчивается, так что иди к сестре и скажи ей, что хватит наконец прятаться и страдать, пусть спускается утром к общему столу. Обещаю — ни я, ни Ребекка не будем ругать ее, пусть она и заслуживает того.

Горячо поблагодарив тетушек, Пэт заторопилась наверх. О самом страшном секрете Лиззи она, конечно, решила умолчать, точно зная, что тут даже проявившие понимание и чуткость опекунши не выдержат. «Ох, скорее бы от Роберта пришли хоть какие-то вести. Господи, помоги ему!» — взмолилась Пэт.

Зеркало гостиничного номера отражало загоревшее лицо темноволосой молодой женщины, довольной собой и своей жизнью. Словно и не было очередных поспешных сборов, нового переезда и авантюры с заселением в переполненную гостиницу. Неужели это она, Кэролайн Джайлз, снимает дешевую комнату у подозрительного красноносого типа с пиратскими бачками, нимало не смущается, услышав полунеприличные намеки о цели ее путешествия, и обходится ледяной водой для умывания и пригоревшей кашей на завтрак?

Кэрри повернулась на каблуках, взметнув подол платья, и сама невольно залюбовалась своей осанкой и лучистым взглядом. Похоже, все-таки она. Девушка, которая отличается от светской леди, проживающей на Портлэнд-плейс, но сохраняет ее походку и черты лица.

Кэрри не давала сама себя обмануть: причиной перемен являлся Роберт. Если бы не он — не было бы этих метаний по стране и тех незамысловатых приключений, что выпали на их долю. Лишь в его присутствии сердце Кэрри билось как у юной девочки, а разум принимал решения, достойные здравомыслящего взрослого человека.

И это только ради него она ущипнула себя за щеки, вызывая легкий румянец, и с трудом натянула новые черные перчатки, так изящно облегающие длинные тонкие пальцы.

— Ему нравится смотреть на меня, общаться со мной и просто быть рядом, — прошептала Кэрри отражению. — Но я не представляю, что с нами обоими произойдет, когда мы вернемся в заполненные расписным фарфором особняки, и кто первым испытает тоску и разочарование… Три вечера с рукоделием — и он сбежит. Еще пара приемов с колким и едким уничижением Тома и Гарри — и я, смущаясь от неловкости за них, и не смогу испытывать ту радость, что дает мне общество Роберта. Я хочу видеть его таким, как сейчас: обаятельным, заботливым и догадливым…

— Тук-тук-тук! Ты там уснула, что ли, перед зеркалом? — поинтересовался брат из-за двери, и она поспешила заверить своих спутников, что уже готова к выходу…

Мистер Кайл Кавендиш, по сведениям, полученным от поверенного Вудов, проживал на самой северной улице Солсбери, в белоснежном особнячке на холме, с которого открывался чудесный вид на поле и «внешнюю» часть ярмарки.

Обилие людей, среди которых приходилось толкаться, чтобы добраться до нужного места, удивляло даже привычных к столичной жизни Кэрри и Артура. Лишь Роберт, еще в Индии наловчившийся выпутываться из подобных положений, умело работал локтями, расчищая дорогу себе и своим спутникам.