— Тетушки, обещайте, что не станете слишком сильно ругать Лиззи. Пожалуйста, — тише добавила она и посмотрела на опекунш.

Тревожный взгляд Элис и вопросительный, но не гневный — Ребекки придали Пэт решимости, и она также тихо продолжила:

— Мы очень виноваты перед вами. Обе. Мы… мы обманывали вас… насчет прогулок Лиззи. Она…

Пэт снова мучительно покраснела и замолчала.

— Ну что в церковь ее постоянно провожала не ты, а некий джентльмен, мы и так знаем, — поняв, что девушка никак не решится продолжить, заговорила Элис. — Но не хочешь ли ты сказать, что, кроме этих вполне невинных прогулок, вы утаили от нас что-то еще?

Глаза Патриции стали огромными.

— Вы… вы знали?! — она даже слегка заикаться начала от изумления. — Но почему…

— Почему не препятствовали? — подхватила Элис, не обращая внимания на нахмурившуюся Ребекку. — Девочка, неужели вы всерьез думали, что в маленьком английском городке можно такие вещи сохранить в тайне? Местные кумушки сразу же доложили о том, что у одной из наших подопечных появился ухажер. И про матушку его насплетничали, как водится. Однако этот молодой человек проявлял себя джентльменом и ни в чем предосудительном не был замечен, а кроме того, визиты в церковь все-таки я бы не стала запрещать, — и Элис лукаво улыбнулась. — И потом, дорогая Пэт, не думаешь же ты, что мы, не имея возможности устраивать вам нормальный выход в свет, стали бы препятствовать вероятности найти жениха из хорошей семьи?

— С последним даже я не стану спорить, — согласилась Ребекка, — хотя мне эти тайные прогулки были все-таки не по душе. Если он порядочный джентльмен, то должен официально представиться семье.

Пэт изумленно переводила взгляд с одной тетки на другую, не в силах вымолвить ни слова. Жгучий стыд за свое и сестрино поведение усугубило раскаяние — почему, почему они с Лиззи сразу не поняли, что вся суровость, с которой их встретили в этом доме, была напускная?! Они же видели, что сестры Эндрюс от души заботятся о них, так почему не сказали им правды? Возможно, тогда ничего бы не произошло: и память об отце осталась бы с ними, и с Лиззи не случилось бы…

Глубоко вздохнув, Пэт произнесла:

— Мы утаили от вас кое-что еще. Привезенный нами из Индии драгоценный каргас… ритуальный нож такой. Мы боялись, что вы станете настаивать на немедленной продаже — за него и правда можно выручить немало денег, — но это же… единственная память об отце. Он оставил его нам перед самой смертью… как приданое…

Пэт смешалась и смолкла. Обе тетки внимательно смотрели на нее, ожидая продолжения. Казалось, в глазах их было написано: и где же он? Откашлявшись, Пэт прошептала:

— И этот молодой джентльмен… ухаживавший за Лиззи… Она слишком доверчивая… Лиззи показала ему нож. И теперь… они… они исчезли, — едва слышно закончила девушка.

— Погоди, погоди, кто исчез? — нахмурилась Ребекка. — Насколько мне известно, Лиззи пятый день не выходит из своей комнаты! Или ты хочешь сказать, что на самом деле ее там нет?

Она вскочила и грозно нависла над съежившейся Патрицией.

— Что вы, тетушка, конечно, Лиззи там, куда ей деваться, — отозвалась та. — Каргас пропал. И мистер Лоуэлл тоже… Лиз говорит — нож украли, а он отправился на поиски и обязательно вернет драгоценность… Но я опасаюсь, что на самом деле…

— Вор — это и есть мистер Лоуэлл? — закончила Элис и поморщилась.

— Ох уж наша фамильная женская невезучесть… — сердито пробурчала Ребекка, и они с сестрой переглянулись, очевидно, вспомнив о чем-то своем.

Как ни была встревожена Пэт, от нее не укрылся этот короткий обмен взглядами, и девушка поспешила несколько уменьшить накал страстей в комнате:

— А почему фамильная?

— Это случилось, когда нам обеим стукнуло восемнадцать, — задумчиво начала Элис. — Все детство, лет до двенадцати, матушка старательно одевала и причесывала нас с Ребеккой одинаково — и наслаждалась тем, как путают нас другие, она единственная умела нас различать. А потом нам надоело — мы взбунтовались и внешне стали подчеркнуто разными. И пользовались своим сходством лишь в исключительных случаях. Так вот, в наш восемнадцатый день рождения отец устроил пышный прием, на который собралась половина графства. Среди прочих там были и офицеры недавно расквартированного в городе артиллерийского полка, которые немедленно наперебой принялись ухаживать за нами.

— Среди них оказался дивной красоты юноша… лейтенант, высокий широкоплечий брюнет с нежнейшим взглядом… — подхватила Ребекка. Бледные щеки ее раскраснелись. — Он сразу начал проявлять ко мне внимание, целый вечер ухаживал только за мной, и спустя несколько дней все в городке были уверены, что он вот-вот сделает мне предложение…

— Так бы и произошло, не сомневаюсь ни минуты. К тому же сама Ребекка успела также влюбиться в него — и я испугалась… — уже менее вдохновенно продолжила рассказ Элис. — Я представляла, что она скоро выйдет замуж — и нам придется навсегда расстаться друг с другом… Сама мысль об этом была настолько пугающей, что, когда я поделилась ею с сестрой, она даже не поняла сначала…

— Я думала, что если Джон женится на мне и увезет отсюда, Элис поедет с нами. Я тоже не представляла себе жизни отдельно от своей близняшки, — согласилась та. — При следующей же встрече с ним я заговорила об Элис — и выяснилось, что он и слышать не хочет про вторую сестру Эндрюс. Я была разочарована и решила доказать ему… не знаю что доказать… но…

— Мы решили воспользоваться нашим фантастическим сходством и подшутить над ним… Он пришел в наш дом к вечернему чаю и ждал Ребекку в гостиной. Я надела любимое сестрино платье, причесалась, как она, и, выйдя к нему, заговорила, используя ее любимые словечки и выражения.