— Сколько? — заинтересовался Онаньев.

Артем пожал плечами:

— Ну… сам Поклонский меня в курс не вводил, но, по оценке независимых специалистов, высотка «Император» тянет миллиарда на два.

Онаньев буквально сделал стойку — как сеттер в рекламе корма.

— А какое отношение может иметь к этому Жучков?

Артем развел руками:

— А Жучков обеспечивал очистку будущей строительной площадки — сначала от жильцов, а затем и от самого строения. Он в этой команде наименее защищенный — первая потенциальная жертва при аресте.

— А при чем здесь вы?

Артем усмехнулся.

— А я — наиболее защищенная фигура… и наиболее опасная. Даже если бы вы ограничили мою свободу на какие-то сутки-двое, это сильно помогло бы мошенникам.

— Кто-то этой смертью замел следы и подставлял вас? — сам для себя задумчиво произнес Онаньев.

— А это уже выяснять вам, — развел руками Артем. — Я думаю, все движется к развязке, и тараканы с кухни уже побежали.

Первым делом Игорь Михайлович запретил соединять и впускать кого бы то ни было. Потребовал от уцелевшей на должности секретарши тишины и двойной эспрессо и в полученный напиток дрожащими руками всыпал зеленый порошок растительного происхождения. Его привозил Гуру из далекой Брахмапутры, или Голконды, — точно Игорь и не помнил. Толченые листья экзотического кустарника с легким галлюциногенным действием. Чтобы отправиться в далекое путешествие в страну Нирвану, лучшего средства не придумать. Поклонский погрузился в себя, и через десять минут поднялся до седьмого уровня и беседовал с духом своего Гуру.

— Гуру, прошу, открой тайну! — молил девелопер.

— Какую тайну, сын мой? — улыбнулся дух.

Игорь собрал все свои силы в кулак. Он знал, что материальные вопросы невозможно решить через астрал, но сейчас спасти его могли только деньги. Огромные деньги.

— Где взять деньги? Мне срочно нужны деньги! Прошу!

— У меня нет денег. И тебе они не нужны. Настоящему Посвященному материальные богатства ни к чему! Раздай все и иди за мной.

Белый Гуру поманил его длинным белоснежным пальцем, и Поклонский чуть не заплакал.

— Я уже все раздал. Растащили. Чуть-чуть на жизнь оставил. Я готов пойти за тобой, учитель. Но мне надо отдать долги. Иначе меня не отпустят.

— Это плохо, — покачал головой Гуру и тут же уточнил: — Долги — это плохо. Никогда ни у кого не занимай. Лучше попроси помощи. Дай людям шанс сделать доброе дело. Когда же просишь в долг, пробуждаешь в человеке самые худшие качества. Он становится жадным, если отказывает. Корыстным, если просит проценты. Подозрительным, если не доверяет. Лживым, если не хочет давать и прикидывается несостоятельным. Не проси в долг. Проси помощи. Люди отзовутся. Долги — плохо!

Поклонский пригорюнился:

— Знаю. Но кто же даст просто так? Все остервенели! Гоняются за баблом как подорванные. С меня сосут. Я работаю, а они требуют, требуют, требуют…

— Отдай! Все отдай, — непреклонно заявил Гуру, — богатство тянет вниз, в пропасть, а путь к Высшему Сокровищу возможен только при отрицании всего материального. Это истинный Путь. Деньги, материя, богатство — все тлен и пропасть. Отринь!

Белый Гуру закатил глаза и вдруг заколебался, затем стал таять, превратился в легкий прозрачный пар, а на его месте материализовался кто-то другой — огромный и черный. Поклонский задрожал и попытался сбежать с этих астральных переговоров, но не смог даже пошевелиться — как оцепенел. И этот второй, Черный Гуру сверкнул глазами и захрипел противным скребущим сознание голосом:

— Где бабки, Поклонский?! Душу из тебя выну! Где мои деньги?

— Ккк-ка-а-акк-ки-и-и-ее ббб-баа-аббкк-ки? — завыл, заикаясь, Поклонский.

— Мои!!! Ты что, очумел, мразь? А ну быстро назвал счета, номера и пароли. В каких офшорах бабло прячешь, гнида? Ну?!! Выкладывай! Не то рвать тебя будем на части. По кусочкам разрежем и скормим свиньям! — рычал Черный Гуру.

— Не надо свиньям! Не надо по кусочкам. Я все отдам. В сейфе все бумаги. Но денег нет. Я все отдал!

Но мрачный гость был неумолим:

— Не верю! Врешь, падаль! Свиньям скормлю. Режь его, парни! — скомандовал он.

Черные тени, скрутившие девелопера, противно залязгали какими-то металлическими инструментами. Поклонский заорал во весь голос:

— Нет!!! Не надо!!! У меня ничего нет. Я разорен!

А металл все лязгал у него над головой, и он чувствовал, что его стригут. Золотые кудри сыпались на одежду, на пол. Точнее, на облака, в которых они беседовали с Черным Гуру. Его начали брить. Еще немного и, видимо, будут резать. Игорь дернулся что было сил и заверещал: