— Возьмите камни! У меня есть камни! Они в сейфе. В тайном отделении. Под верхней полкой. Нажмите на петлю. Нажмите. Там много. Сотни каратов. Это миллионы! Заберите. Не режьте. Отпустите!

— Какие миллионы? Ты мне должен три миллиарда! Слышишь, урод? Три ярда!!! Срок тебе даю до завтра. Камни я забираю! Бумаги тоже. Сегодня же заложишь все! Весь бизнес. Хоть продай свою печень и почки! Хоть укради! Но завтра чтоб бабки у меня были! Понял? — Черный Гуру жестом остановил своих подручных. — Пусть живет. Еще сутки.

Поклонский рыдал. Действие напитка заканчивалось. В сочетании с крепким кофе эффект получился в прямом смысле сногсшибательным. Черный Гуру и помощники растворились, а девелопер, лишившись опоры, полетел вниз, в пропасть. Как и предупреждал Белый Гуру.

Артем был настолько потрясен привлечением его в качестве подозреваемого, что лишь вернувшись домой, вспомнил, что собирался позвонить Стасу, и немедленно набрал номер лидера дольщиков.

— Здравствуйте, Станислав.

В трубке трагически кашлянули, и Артем понял, что лучше все изложить покороче да побыстрее.

— Вчера мы с сенатором Кнышем довольно долго обсуждали перспективы обманутых дольщиков…

В трубке язвительно хмыкнули.

— А что в этом особенного? Мы с Кнышем встречаемся два раза в неделю. Он неплохой человек и, наверное, отличный политик. Но он не решает проблему в корне.

— Но… — попытался вставить слово Артем.

— А все потому, что Кныш не в состоянии! — как не услышал его Стас. — Уровень у него слабоват. Поэтому все ваши договоренности свежи, как прошлогодний снег. Здесь уровень ни его, ни ваш ничего не решает.

— Не соглашусь, — отрезал Павлов, — мы с ним час проговорили и наметили вполне конкретный план…

— Выше надо подымать, — мрачно усмехнулся дольщик, — выше…

Артем помрачнел.

— И вы что… даже не спросите, о чем мы договорились?

Стас недобро рассмеялся.

— Почему не спросим? Очень даже спросим! Как начнете нам, дольщикам, о проделанной работе отчитываться, так мы с вас и спросим.

Артем налился яростью:

— Может, не будем тогда откладывать? Я хоть завтра перед вами, дольщиками, отчитаюсь. И покончим с этим.

В трубке некоторое время молчали и царственно проронили:

— Нет… завтра все не соберутся. Дня через два отчитаетесь.

Артем отключил связь и принялся медленно стягивать пиджак. Пожалуй, от человеческой глупости и отсутствия доброты он уставал втрое сильнее, чем от собственно работы. Страшно хотелось спать.

Артем сел на корабль в Саутхэмптоне и ждал гудка к отплытию. Однако вместо гудка над туманной пристанью вдруг разнеслось приятное переливистое дребезжание корабельного колокола. Наконец-то весь этот строительно-жилищно-коммунальный кошмар останется позади. Артем потянулся и помахал кому-то далекому на берегу. Фигура не отвечала. Он присмотрелся и обомлел. Неужели отец? Точно, это был его отец! Андрей Андреевич стоял без шляпы, в расстегнутом пальто и грустно улыбался. Но не отвечал. Павлов лег на ограждение и закричал:

— Папа!!! Отец!!!

— Блям-блям!!! Дзынь-дрянь-дрям-динь-динь!!! — ответил большой корабельный колокол. Он заглушал его крик и мешал звать отца. А тот все стоял на берегу и улыбался. Теперь губы его шевелились, но расслышать его голос из-за дребезжания бронзы было невозможно. Колокол, возвещая начало плавания, беспрерывно гудел.

Артем побежал к корме, чтобы хоть как-то приблизиться к отцу и услышать его ответ, по его артикуляции почти понял, что папа зовет его. Но звук колокола звучал все призывнее:

— Динь-дин-дон!!! Дрель-дрюнь!!!

Павлов стиснул кулаки и… окончательно проснулся. Звонок в прихожей надрывался без остановки. Он-то и поднял адвоката с кровати. Артем посмотрел на часы — без четверти восемь вечера. Странно, что он уснул так рано, едва добравшись до дома.

Артем, прогоняя остатки тяжелого вечернего липкого сна, потряс слегка головой и открыл дверь. Он уже не опасался открывать ее незнакомцам. На пороге стоял капитан Аймалетдинов — как ни странно, в штатском.

— Добрый вечер, господин Павлов.

— Здрасьте! — с некоторым раздражением ответил Павлов. Он был бы рад увидеть сейчас даже самого занудного из своих клиентов, но только не милиционера.

— Извините, служба… — замялся участковый и потряс кожаной папкой.

Артем глянул на эту уже знакомую по прошлому пренеприятному визиту папку и начал наливаться гневом:

— Слушайте, Аймалетдинов! Что вам от меня надо? У меня личная жизнь может быть? Что еще? Не далее как четыре часа назад я был в Регистрационной палате! Договор нашелся! Регистрация состоялась! То есть квартира приватизирована. Да и друга вашего Жучкова уже нет. На кого теперь работаете?