— Скажи что-нибудь, — попросила Дайана.

— Я не могу в это вмешиваться, — покачала головой девочка. — Дайана, ты должна решить для себя, что является правдой. Что реально.

— Я знаю, он — ненастоящий, — проговорила Дайана, неотрывно глядя на улыбающегося лже-Квентина.

— Конечно, я настоящий, — сказал он.

— Ты не Квентин.

— А здесь, вероятно, я мог бы с тобой поспорить.

Дайана моргнула, а затем нахмурилась.

— Пожалуйста, только не говори, что пытаешься быть забавным. Я сейчас не в том настроении, чтобы оценить твои старания.

— Послушай, я просто пытаюсь сказать, что эту… форму… выбрали, чтобы было удобнее с тобой общаться.

— Выбрали? Из чего?

Он выглядел удивленным, когда произнес:

— Не этот вопрос я ожидал услышать.

— Рада, что смогла тебя удивить. Ответь на вопрос.

— Хорошо, выбрали из тех людей в твоей жизни, которым ты доверяешь. На самом деле, их очень мало. Твое доверие Квентину наиболее… явно.

— Кто ты? — потребовала ответа Дайана.

— А вот теперь я слышу вопрос, который ожидал.

— Так ответь на него.

Он посмотрел на Брук, подняв брови.

— Она требовательна, верно?

— У нее есть на то причины.

— Думаю, еще один спорный вопрос.

— Ты теряешь время даром, — сказала Брук.

— Времени у меня в изобилии.

Брук склонила голову на бок, будто прислушиваясь к чему-то, и сказала:

— Не уверена.

Лицо лже-Квентина стало непроницаемым, хотя он и продолжал улыбаться.

— Ты пытаешься встать на моем пути, маленькая девочка?

Брук не стала разубеждать его относительно своего возраста, вместо этого задумчиво проговорила:

— Видишь ли, у серого времени есть одна характерная особенность, о которой прекрасно знает Дайана — ничто живое не может существовать здесь долго. На самом деле, этого не могут даже бесплотные сущности. И на то есть причина.

Дайана не была уверена, что последует дальше, но почувствовала необходимость произнести:

— Потому что это место является коридором, местом для путешествия. Не для жизни.

— И? — побуждала Брук.

На мгновение Дайана растерялась еще сильней, но затем поняла, что Брук хочет от нее услышать.

— И… с каждой стороны коридора существует определенное притяжение. Со стороны живущих и со стороны того, что лежит за смертью. И эта тяга присутствует постоянно. Именно поэтому здесь все серое, плоское и холодное. Именно поэтому мне так утомительно находиться здесь. Это место вытягивает силы, энергию.

— Энергия, — пробормотала Брук, не отрывая взгляда от лица лже-Квентина. — Сила.

Одно долгое мгновение он пристально смотрел на нее, затем повернулся и вышел в открытую дверь, захлопнув ее за собой.

Оставшись наедине с Брук в кажущемся бесконечным коридоре, полном закрытых дверей, Дайна проговорила:

— Что, черт побери, сейчас произошло?

— Вероятно, я купила тебе немного времени.

— Прежде чем, что? И мне кажется, ты сказала, что не можешь вмешиваться?

Брук нахмурилась, но когда заговорила, ее голос прозвучал отсутствующе:

— Мне любопытно, Дайана, ты хоть представляешься, как много людей хотят, чтобы ты жила?

— Послушай, это ведь не имеет ничего общего с картиной «Эта прекрасная жизнь»? [25] Потому что если дело в этом…

— Нет, конечно, нет. Это — чистый Голливуд.

С губ Дайаны сорвался судорожный смешок.

— В отличие от серого времени и общения с духами и… о, я даже не знаю, чего еще: видений прошлого и будущего, чтения аур, умения заставлять людей видеть то, что ты хочешь — подобных вещей? Голливуд изображает все это куда проще, чем то, с чем я сталкивалась в своей жизни.

— Ты права.

Дайане совсем расхотелось веселиться, она вздохнула и сказала:

— Брук, просвети меня, ладно? Ты говоришь, что я нахожусь здесь, потому что должна быть здесь. Я здесь, чтобы что-то сделать. Это… существо… которое выглядит как Квентин, говорит, что ты лжешь. И я знаю одно, чувствую это. Кто-то из вас пытается меня обмануть.

— У тебя очень хорошая интуиция.

— Брук, ради Бога!

— Дайана, я могу сказать только это. Только так помочь. Большую часть ты должна понять сама.