Шрифт:
Я пришла домой и повесила пальто в прихожей. Зазвонил городской телефон.
– Привет! – весело сказала я.
– Привет, – ответил древний телефон.
У меня внутри задрожал противный, студенистый кисель.
– У меня свободный вечер. Прошвырнемся куда-нибудь?
– Нет.
– Тогда в пятницу?
– Нет.
– Как поживает твоя кукушка?
Я молчала, чувствуя, как студенистый кисель дрожит у самого горла. Из-за него я не могла говорить. Ни слова.
– Я позвонил просто так. Чтобы развлечься.
Я услышала смех и швырнула трубку.
Меня преследовал черный шар-инопланетянин. Я знала, что ему нужно. Развлечься! Всего-навсего! Я никак не могла вспомнить, как звали автора того романа. Давным-давно его воображение породило черные, гладкие шары. Они расселились по всему миру и катились по нему молча и тягостно. У них имелась одна общая примета. Они нападали из-за угла. Когда их совсем не ждешь.
Ночью мне приснился сон. Я была совсем крошечной и пыталась удержаться на качающемся бронзовом маятнике напольных часов. Удержаться во что бы то ни стало. Или хотя бы упасть в центре, под маятником. Я боролась за себя до последнего. Но потеряла силы и упала в самый темный угол напольных часов. Туда, куда никогда не попадало солнце. Я попала в черный угол забвения.
Глава 11
В последнее время я все время думаю о секретной душе вещей. Она манит меня своей противоположностью. Нитроглицерин понижает сопротивление артерий сердца при стенокардии, а еще применяется для производства взрывчатых веществ и бездымных порохов. Если его положить под язык, он вылечит сердце, если встряхнуть бутыль с нитроглицерином, он понизит сопротивление до смерти. Нитроглицерин – хороший парень, если, конечно, его приручить. Этого не было на лекции по терапии, просто я об этом подумала. Получается, у вещей есть двоякая тайна, но она чаще молчит. Разгадать тайну нитроглицерина можно, только содрогнувшись от взрыва. Но вспомнить уже нельзя.
Из учебного корпуса, галдя, высыпали мои одногруппники.
– Старосельцев, ты с нами? – закричала Терентьева.
– С собой, – хохотнул Старосельцев.
Все пошли по домам, я загляделась на крышу учебного корпуса. Она подоткнула снежное одеяло под бок и затихла под горелкой холодного солнца. Всем зябко и знобко, у зимнего солнца довольный вид. Оно растолкало белые облака и висит в синем небе развеселым елочным шаром. Я посмотрела солнцу в глаза, оно расплылось в самодовольной улыбке.
– Вредина! – сказала я и получила удар по макушке. Солнечный взрыв рассыпался снежными конфетти и засыпал глаза. Я проморгалась, из снежных конфетти выплыло лицо Старосельцева.
– Ты что, в детском саду? – возмутилась я, стащила шапку и стряхнула с нее снег. – Снежки вымерли еще в третьем классе.
– Третьем классе детского сада? – Старосельцев поднял брови, его зеленые глаза насмешливо прищурились. – Что у тебя за сад был, Лопухина? С магистратурой?
– С докторантурой, – буркнула я, счищая снег с пальто.
– Понятненько. Куда идешь?
– Домой.
– Хочешь прогуляться по проспекту с кастрюлькой?
– Зачем?
– Пофлэшмобить. – Старосельцев вытащил из пакета старую кастрюлю.
– Я что, ненормальная?
Кастрюля упала в пакет. Я развернулась и направилась к остановке.
– Не знаю, – Старосельцев пошел за мной. – Но лучше быть ненормальным, чем утварью.
– Какой еще утварью? – я раздражилась и убыстрила шаг.
– У испанских Габсбургов были карлики, – Старосельцев тащился за мной как привязанный. – Они числились дворцовой утварью, как домашние животные. Уродцев заводят как утварь, чтобы чувствовать свое превосходство.
– Ну и что с того?
– А ты сама себя спроси, – засмеялся Старосельцев. – Что лучше, пользоваться свободой шута или быть занудной утварью, занесенной в реестр?
– Все мобберы – шуты, – не поняла я.
– В том-то и дело. Как говорил великий Шар, вино свободы киснет, если его не пить. Пара глотков не помешает. Пойдем?
Я заколебалась, мне внезапно захотелось свободы. Старосельцев протянул мне крышку кастрюли.
– Нет. Я хочу кастрюлю.
– Ладно, – согласился Старосельцев. – Мне же легче. Не надо таскать эту дуру.
– Тогда я хочу крышку, – вредно сказала я.
Старосельцев рассмеялся.
– Спрячь ее в сумке. На проспекте мы друг друга не знаем. Увидишь парня в красном комбезе, вытащишь крышку тогда же, когда и он свои железяки. Через десять минут положишь ее в сумку и сразу двигай в сквер. Встретимся там.