Шрифт:
– Что будем делать?
Фабрицио пожал плечами:
– Решай ты.
Ларита шепнула:
– Похоже, придется соглашаться. Как-то невежливо оставаться здесь. Только стрелять не будем.
– Стрелять никто не собирается.
41
Мердер присел рядом с вожаком, уронившим голову на колени, и обнял его за плечи.
– Еще не все потеряно, учитель.
– Не волнуйся, Мантос, мы справимся, – поддакнула Сильвиетта.
Саверио растроганно поглядел на них.
– Я обманул ваши ожидания. Мне очень жаль. Нет во мне харизмы.
Сильвиетта взяла его за руку.
– Нет, Мантос, в тебе есть харизма, и еще какая, и ты не обманул наших ожиданий. Ты дал смысл нашей жизни. И мы никогда тебя не предадим, мы останемся рядом с тобой.
Мердер встал на колени.
– Кто наш духовный отец?
Мантос горько покачал головой:
– Нет… Не надо.
Тогда Мердер поднялся.
– Кто написал Скрижали Зла?
– Ты! – Сильвиетта указала на предводителя.
– Кто преподал нам Литургию? Ты?
Мантос вздохнул и сказал:
– Я.
Зомби бежал между палаток.
Тут царил полный хаос. Гости, скрежеща зубами, пытались натянуть жокейские сапоги. Какая-то старушка, завернутая в фиолетовое шелковое сари, как розовая форель – в пищевую пленку, явно испытывала кислородное голодание. Вице-председатель правительства области Лацио в колониальных ботинках, явно на три размера меньших, двигался как робот, держа наперевес огромное ружье. Комик Сарторетти, каждую пятницу вечером приковывающий внимание страны к экрану телевизора, воевал с брюками-гольф, которые никак не сходились у него на животе, и орал на сотрудницу:
– Это сорок шестой! А у меня пятьдесят второй!
Зверь чуть не споткнулся о Паоло Бокки: бледный и весь в испарине, он лежал на земле, глядя в небо так, словно узрел там Бога, и твердил как мантру:
– Прошу тебя… Прошу тебя… Прошу тебя…
Не сбавляя ходу, Зомби бежал до самого итальянского садика.
Сильвиетта и Мердер сидели за столиком и ели пиццу по-деревенски с рикоттой и шпинатом.
Сатанист остановился, сгибаясь пополам от долгого бега.
– Вы… еще здесь?
Сильвиетта поднялась со стула:
– Мы передумали жениться. Будем участвовать в операции вместе с вами.
Мердер тоже встал.
– Прости. Мы все поняли.
Зомби задыхался.
– С вами… я… не хочу… разговаривать. Где Мантос?
– Пошел взять еды на фуршете.
Сильвиетта взяла Зомби за руки.
– Ты не понял? Мы не оставим вас. Мы тоже покончим с собой.
– Бросьте… Я не верю.
Сильвиетта прижала ладонь к груди.
– Клянусь. Ты был прав, мы повели себя подло. Но твои слова заставили меня одуматься.
В этот момент появился Мантос с горой равиоли с омарами на тарелке.
– Зомби! Ты вернулся?
Ученик спешил что-то сказать, но все еще не мог отдышаться.
– Ларита… Ларита…
– Что? – спросил предводитель Зверей. – Что Ларита?
– Она поехала… на охоту… на тигра!
42
Начало сафари
Пока суд да дело, охота началась с опозданием на два часа.
Солнце садилось за верхушками деревьев на высотах форта Антенны, унося с собой краски дня, но благодаря виртуозному искусству корейского кинооператора Ким Ду Су парк превратился в заколдованный лес. Спрятанные в зелени прожекторы мощностью десять киловатт выхватывали из темноты, заливая искусственным светом, поросшие лишайником стволы деревьев, грибы и покрытые зеленым мхом валуны. Низкий густой туман, создаваемый генераторами дыма, стелился по подлеску и лугам, где паслись стада антилоп гну, горных козлов и лосей. Тысячи светодиодов, рассеянные по полянам, мерцали в сумерках как рои светляков. Двенадцать гигантских вентиляторов, спрятанных на холмах, создавали легкий бриз, колыхавший траву на открытой поляне, где между увитыми плющом качелями и горками отдыхала семья апеннинских бурых медведей и старый слепой носорог.
Собаки и конные участники охоты на лис уже скрылись за восточными холмами.
Африканские загонщики в авангарде группы пеших охотников прочесывали луг в поисках льва.
Слоны покидали виллу. Травоядные гиганты шли гуськом, сплетаясь хоботами и хвостами, и медленно, но неодолимо продвигались в сторону болот на северо-востоке, где, как говорили, скрывалась Кира, тигрица-альбиноска.
Саса Кьятти на балконе Королевской виллы рассматривал в бинокль группы людей, продвигавшихся в глубь его необозримых владений.
Все вокруг принадлежало ему. От вековых пиний до дикого плюща и до последнего муравья.
Как его только не оскорбляли и не высмеивали, называли и психом с манией величия, и неотесанным толстосумом, и вором, но он все пропускал мимо ушей. И в конце концов он победил. Все явились к нему на поклон.
Екатерина Даниэлссон вышла на балкон. Она переоделась, и теперь на ней был коричневый кожаный корсет, охватывающий узкую талию. На плечи накинута шкура чернобурки. Ноги обтянуты сапогами. В руках она держала два хрустальных бокала.