Шрифт:
И она опрометью бросилась к телефону, набрала номер брата.
— Митч, слушай. Лукас не умер!!
— Что?!
— Оказалось, что он живет на моем этаже в квартире напротив! Ты это знал? — выпалила она.
— Надя, успокойся. Ты говоришь какую-то ерунду. Ты в порядке?
Она лишь устало вздохнула и терпеливо принялась объяснять:
— Нет, я не сошла с ума. Я в порядке. Тут Лукас мне подсказывает, что бумаги по разводу не могли быть мной подписаны. Ведь я считала его погибшим!
— Может, не стоит раньше времени вдаваться в панику?
— Раньше времени? Ты издеваешься?! Мой муж воскрес из мертвых! А тыговоришь!..
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Чужая крепкая рука внезапно перехватила у Нади трубку. Она вскрикнула от неожиданности и развернулась лицом к Лукасу.
— Эй, ты меня напугал!
Не обратив внимания на ее возмущение, он поднес трубку к своему уху:
— Слушай, Митч, это говорит Лукас Стоун. После аварии твой отец сказал мне, что Надя просит развода, и вынудил меня поставить подпись на бумагах. Если Надя не подписывала заявления или сделала это в бессознательном состоянии, то наш брак еще можно считать действительным, а развод — нет.
Нет, это кошмар! Это просто бред какой-то! Как она может быть замужем за этимнегодяем! Здесь какая-то чудовищная ошибка.
Надя побрела на кухню и рухнула в кресло. Потом, уперев локти в колени, обессиленно уронила голову на руки.
Все то, что она так тщательно старалась похоронить в своей душе и забыть, в считанные мгновения возникло и грозно нависло над ней, словно джин, выпущенный из бутылки.
Она вспомнила о матери. Врачи утверждали, что вероятность того, что Надя не унаследовала ее болезнь, почти стопроцентная. Но все же один роковой процент не исключен. А значит, дверь в счастье навсегда для нее закрыта.
Надя вспомнила о своем нерожденном ребенке, и сердце снова защемило от тоски и горечи. Их сыну или дочери сейчас исполнилось бы одиннадцать. Она сжала виски руками, стараясь заглушить раздиравшее мозг чувство вины. Но, как всегда, у нее это получилось не слишком хорошо.
Пытаясь отогнать мучившие ее видения, она зажмурилась изо всех сил. Открыв глаза, она сначала увидела внизу перед собой ноги в блестящих кожаных ботинках. Потом, подняв голову, наткнулась на взгляд Лукаса. Он протягивал ей телефон.
— Если мы еще женаты, я потребую развода, — предупредила она.
— С чего ты взяла, что я соглашусь? — ухмыльнулся он.
— У тебя нет выбора, — хмуро глянула она на него.
Лукас наклонился к ней, горячо дыша, и она почти пожалела о своих словах. Кажется, это у нее сейчас не было выбора.
— А помнишь, как нам было хорошо вместе? — жарким шепотом произнес он.
Внутри нее все полыхнуло, обдав жаром. Она сжалась и заерзала в кресле.
Как она могла желать его после всего, что случилось? Это невозможно! Но ничего поделать с собой она не могла.
В памяти у нее всплыли первые месяцы их знакомства. Когда они не могли насытиться друг другом, такой всепоглощающей была их страсть. Она встряхнула волосами, стараясь отогнать неуместные образы.
— Это было сто лет назад. Было и прошло.
Он удержал ее взгляд:
— Зря я тебя отпустил. Хотел как лучше, а получилось…
Она дернула плечами, поправила волосы и поднялась с кресла.
— Не надо уверять меня, что ты взял деньги ради моего же счастья. Можешь даже не рассчитывать на свою часть состояния при новом разводе, денег Кинкейдов ты больше не получишь.
— Деньги меня и не интересуют.
— Интересно, на какие же средства тогда ты купил все это? — Она дотронулась до рукава фирменного дизайнерского костюма.
— То, что у, меня сейчас есть, добыто моими собственными силами. Деньги твоего отца — всего лишь капля в море. — Он улыбнулся ей с ласковой снисходительностью, как ребенку.
Два миллиона долларов — для него это капля в море? Ну и насколько же он тогда богат?
Он положил, наконец, пакет с продуктами на стол, сбросил пиджак и повесил его на спинку стула. Потом закатал рукава рубашки, обнажив сильные жилистые руки.
Что он делает?
— Ты чего это раздеваешься на моей кухне?
— Собираюсь помогать тебе готовить.
— Мне не нужна помощь — больше не нужна.
Благодаря отцу она сумела стать приличной кухаркой. Она во всем привыкла доходить до самой сути, доводить любое дело до конца, даже в мелочах.