– Пострадавшие есть? — После паузы, — Сколько? Так, так — кивал он головой, — короче, без лирики. Врачи на месте? Понял!

В сердцах, бросив на рычаги трубку, объявил притихшим офицерам:

— Взорвался бак с окислителем на учебной ракете. Из курсантов никто не пострадал. Переводчик, старший лейтенант Хо Ши Тхань в тяжелом состоянии отправлен в госпиталь. Всё. Разойтись по своим местам — и, включив селектор, бросил: — Машину к подъезду. Немедленно!..

Очевидцы рассказывали так: Шли плановые занятия на учебной ракете. Ее получили из арсенала пару месяцев назад. Вид у ракеты был немного потрепанный, но в целом никаких видимых повреждений при приемке не обнаружили. Обычная, списанная по истечению всех ресурсов ракета. По документам значилось, что на ней проведены все необходимые работы по нейтрализации остатков топливных компонентов, промывке и осушке баков. Каких-либо ограничений на проведение работ с ее системами в документах не обговаривалось. После поступления в часть она хранилась в закрытом ангаре, как и положено, под чехлом.

На площадку заправки окислителем её доставили накануне вечером. Раскрепили на колодках, заземлили, приготовили к проведению занятий. Вместо реального компонента предполагалось использовать воду. Для этого был подготовлен автозаправщик.

В тот день по плану были ознакомительные занятия в четырех группах. Работали на площадке без специальных химкомплектов, так как с утра было жарко — около тридцати двух градусов. Две группы отработали без замечаний. Третья группа отзанималась первый час. Возле ракеты находились преподаватель, четыре вьетнамских матроса и переводчик старший лейтенант Хо Ши Тхань. Стоял штиль. От безветрия жара казалась невыносимой. Преподаватель, закончив объяснения, подал команду: «Сделать перерыв!», подхватил папку с документами и скрылся в домике, который служил лаборантской и складом имущества одновременно. Тхань задержался с курсантами, объясняя им устройство стыковочного байонетного замка на заправочном шланге. В момент, когда произошла разгерметизация, он находился у ракеты, возле заправочной горловины. Брызги и пары окислителя, бурым облаком вырвавшиеся из бака, накрыли его. Через мгновение Тхань выскочил из смертоносного облака и, увидав перепуганных матросов, кинулся к ним и как котят начал швырять в открытый пожарный бассейн с водой. Это их и уберегло от химических ожогов и отравления. Сам же не успел прыгнуть в спасительную влагу — потерял сознание…

Как говорили потом врачи, вьетнамский старший лейтенант остался жив благодаря мгновенной реакции, хладнокровию и крепкому организму.

Тхань шел на поправку. Медики заверяли, что угрозы для жизни больше нет, но нужно время для полного излечения, с последующей реабилитацией в санатории. Лицо Тханя почти не пострадало, а вот на руках следы ожогов остались навсегда.

Некоторое время спустя офицерскому составу училища на совещании зачитали секретную директиву об инциденте с ракетой. В выводах комиссии указывалось, что разгерметизация и выброс компонента произошли из-за химической коррозии шва топливного бака и избыточного давления паров окислителя, скопившихся в нем от длительного нахождения ракеты на открытом воздухе под прямыми солнечными лучами при температуре свыше тридцати градусов. В числе других причин указывались: трехкратное превышение ресурса; грубое нарушение технологии нейтрализации баков при передаче ракеты из арсенала; а также не соблюдение мер безопасности при проведении практических занятий с курсантами на технической позиции учебного центра. Все причастные к этому ЧП получили соответствующие фитили.

Переводчика учебного центра, старшего лейтенанта Демократической Республики Вьетнам Хо Ши Тханя за проявленное мужество и четкие, грамотные действия во время аварии Главнокомандующий ВМФ СССР наградил именными часами…

Комендант железнодорожного вокзала был истинный одессит. Не взглянув на проездные документы и не дав вымолвить Платонову ни слова, он нахраписто понес:

— Почему не уведомили телеграммой заранее, как положено за пять суток до отъезда?

Платонов невозмутимо протянул копию.

Майор, мельком взглянув на неё, бросился к столу и начал лихорадочно ворошить бумаги. Не найдя телеграммы, чертыхнулся и куда-то позвонил:

— Светлячок, лапочка. Подойдет капитан, оформи ему по брони до Минеральных Вод двенадцать плацкартных.

— Но нам нужны билеты до Баку и не плацкартные, а купейные. Я везу иностранцев — запротестовал Андрей.

Майор отмахнулся от него как от назойливой мухи, давая понять, что разговор окончен, и демонстративно уткнулся в бумаги. Однако, видя, что настырный капитан не уходит, буркнул:

— Всё, на тебе квиток иди в 22-ю кассу и оформляй билеты.

— Мне нужны билеты до Баку, — потребовал Андрей. — Вы не хуже меня знаете, что иностранным курсантам положен проезд в купейных вагонах скорых поездов.

Лицо майора передернула гримаса недовольства.

— Таких билетов у меня нет, — отрезал он.

— Должны быть. — Стоял на своем Платонов.— Мы послали вам из Измаила телеграмму за десять дней.

— Ты, что капитан, — взорвался майор, — святой? Лето. Разгар курортного сезона! Через нас за сутки всяких иностранцев проходит не меряно. Почище твоих курсантов и ничего. Все как миленькие едут в общих вагонах. А тут, видишь ли, цацы!

— Хорошо, — сдерживая себя, сказал Платонов, — я тогда спрошу у начальника военных перевозок: цацы мы или кто.

— Ты меня начальником военных перевозок не пугай. Я пуганный.

Майор снова куда-то позвонил:

— Таня, — сними с брони двенадцать купейных билетов в скором до Баку. Как ничего нет? А что есть? Хорошо, давай до КавМинвод.

— Вот иди в кассу, — просунул в окошко он бумажку. — В Минводы я дам телеграмму, чтобы вас без задержки отправили до Баку.

Платонов понял, что дальше сопротивляться не имеет смысла и надо соглашаться на эти условия….

В Минеральные Воды прибыли ночью с опозданием на два часа. В полумраке перрон и привокзальная площадь напоминали лежбище котиков. Безликая людская масса, заполнившая все скамейки, клумбы и газоны лениво копошилась, храпела, бренчала гитарами, устало переругивалась.

Найдя в конце перрона клочок незанятого пространства, Платонов оставил свое иноплеменное воинство, а сам двинул на поиски коменданта.

…Конечно, одесский майор ни какой телеграммы на бронь не посылал. Он спихнул со своей станции Платонова с его курсантами и, тут же о нём забыл. И теперь уже другой майор, только кавказский втолковывал Андрею, что билетов на Баку нет и никто не знает, когда они будут.