Нет другого объяснения таким эмоциональным всплескам, кроме как внезапно пробудившейся в душе извечной тяги всего живого к гармонии света, земли, воды и неба. Задавленная, но не искорененная столетиями урбанизации, эта тяга подобно дерзкой травинке, однажды взламывает асфальтово-бетонные напластования обыденности и вырывается на простор, поражая воображение открывшейся вдруг красотой и одухотворенностью Природы…

Платонов не заметил, как оказался на развалинах древней крепостной стены. Каменная кладка там, где она хорошо сохранилась, вызывала восхищение качеством исполненной работы. За многие века развалины покрыл толстый слой земли и песка. Заросли дикого вяза щупальцами-корнями прочно скрепили этот слой с камнем. Внизу, у подножья стены, отчетливо прослеживался рубец оборонительного рва, за ним неширокий отлогий берег и воды Дуная.

Даже в полуразрушенном виде оборонительное сооружение вызывало уважение: такую преграду и сейчас-то с ходу не возьмешь, а уж что говорить о суворовских временах, когда она была в полной боевой готовности! О том, что «орешек» действительно был крепок, свидетельствуют людские потери: при штурме Измаила 21 декабря 1790 года только убитыми было 26 тысяч со стороны оборонявшихся турок и 4 тысячи со стороны штурмовавших крепость русских солдат. Это совсем не малая дань кровавому Марсу…

С почти двадцатиметровой высоты отчетливо просматривался румынский берег. До него было не более километра. Выжженная солнцем коричневая земля, несколько покосившихся сараюх, обнесенных жидкими плетнями, да движущееся облачко пыли от груженой арбы, которую тянули худосочные быки — весь нехитрый пейзаж. Дунай в этом месте был широк и ленив, как ожиревший кот. Его неспешные воды в лучах заходящего солнца блестели полированным эбонитом и казались неподвижными. Если бы великий маэстро увидел предмет своего обожания здесь и сейчас, вряд ли бы он вдохновился на бессмертный вальс о прекрасном голубом Дунае…

Говорят, что надеяться на случайную встречу со знакомым человеком в незнакомом городе — это всё равно, что искать иголку в стоге сена. Правда, точная наука «Тория вероятностей» такую встречу не исключает. И она состоялась.

…По тенистой аллее сквера, разделительной полосой прорезавшего центральную улицу, улыбаясь и восторженно жестикулируя, шел Хо Ши Тхань.

Платонова всегда покоряла улыбка Тханя. Когда тот улыбался, то прищуривал глаза, и под крыльями прямых коротких бровей появлялись две узкие щелочки-амбразуры, из которых строчили искорки смеха. Тонкие губы, причудливо изгибаясь в полуулыбке, придавали его широкому, скуластому лицу лукаво-ироническое выражение добродушного восточного божка — всё ведающего и всё снисходительно прощающего.

Тхань был первым дипломником Андрея. Случилось так, что за месяц до защиты серьезно заболел преподаватель и Тхань остался без руководителя дипломного проекта. Тогда-то и свел их начальник кафедры капитан 1 ранга Пятница. Очень серьезный вьетнамец при первой встрече молча показал пояснительную записку и чертежи, молча выслушал замечания и рекомендации Платонова, молча записал сроки устранения замечаний и, сухо попрощавшись, ушел.

Посетовав начальнику кафедры на необщительность курсанта, Платонов попросил совета как ему в дальнейшем строить с ним работу.

— Не отчаивайтесь, Андрей Семёнович, — улыбнулся Пятница, — эта группа у нас особая — фронтовики.

Андрей удивился:

— Как фронтовики?

— В самом прямом смысле, — ответил начальник кафедры, — все они не по одному году воевали. Кто в регулярной армии, кто в партизанах. Нормального школьного образования не получили. Учились и воевали одновременно. А в училище их отбирали по боевым заслугам. У всех либо ранение, либо контузия и боевые ордена.

Так некогда отвлеченное понятие Вьетнамская война неожиданным образом приобрело для Платонова ощутимую реальность. Он вдруг отчетливо вспомнил всплеск массовой солидарности в СССР с далеким Вьетнамом, когда в августе 1964 года американцы, спровоцировав вооруженный конфликт в водах Тонкинского залива, отбросив понятия морали и международного права, начали свой бесславный блицкриг против мирного, трудолюбивого и несгибаемого духом народа.

Сила ломит силу. Не раз сила духа, сила родины и сила свободы оказывались тверже силы кулака, силы шантажа, силы вандализма. Но не хотели в это верить возомнившие себя глашатаями Мирового порядка заокеанские вояки. Четырнадцать миллионов тонн бомб и снарядов было сброшено американцами на Вьетнам. Это, считай, на каждого жителя по триста килограммов тротила. А напалм, а отравляющие газы, а зверства. Всё это пережили и испытали на себе ребята поколения Тханя, только вот победить их американские вояки не смогли.

— А теперь,— снова заговорил начальник кафедры, — представь себя в чужой стране, без знания русского языка, без систематического среднего образования, и тебе за шесть лет нужно одолеть сложные технические науки и защитить диплом инженера. Это как? Ты же знаешь, они, пока шла война, ни в увольнения не ходили, ни на каникулы никуда не ездили. Учились, как дрались в бою, самоотверженно не жалея себя. Спали по три— четыре часа в сутки. Сколько ни советовали им, отдыхать по воскресеньям, они твердили одно: «Нас послали сюда учиться. Родине нужны военные инженеры–ракетчики, чтобы громить врага». И ведь многое одолели. Русским владеют вполне прилично, осилили технические науки на хорошем уровне, а Хо Ши Тхань идет на диплом с отличием. Талантливый парень. Ну а что касается его замкнутости, я бы не торопился с выводами. После Льва Григорьевича, опытного педагога, к тому же почти год читавшего у них курс ракетных двигателей, Тхань, естественно, какое-то время будет к тебе приглядываться. А вот сложатся у вас взаимоотношения или нет, во многом зависит и от тебя. Так что мотай на ус…

Отношения у них сложились. Андрей всего на четыре года был старше Тханя — почти ровесники. Оба любили своё ракетное дело. Оба знали цену труда.

Тхань блестяще защитил дипломный проект. Предложенное им техническое решение ускоренной заправки ракет в боевой обстановке комиссия нашла оригинальным и рекомендовала передать в НИИ для дальнейшей разработки и внедрения в частях Вьетнамских военно-морских сил.

Перед отъездом на Родину они допоздна засиделись у Андрея за праздничным столом. Тогда то и рассказал Тхань немного о себе.