Поесть бы, что ли, принесли, гады!

Нет, фиг! Никто и не подумал даже. А решетка крепка, ничего не скажешь, вделана намертво, да и запоры надежные. Может, лучше попытаться что-то сделать с цепями? Найти слабое звено… А ну-ка!

Юноша рванул раз, другой, десятый – тщетные потуги, все вещи в эти времена делали старательно, на совесть, с любовью. Хотя… А зачем, собственно, пытаться снять эти цепи? Ими ведь, в случае нужды, можно так хорошо припечатать – мало не покажется! Отлично! Так и следует поступить, подороже продать свою жизнь и, быть может, дождаться подмоги… Нет, тот пацан, жрец, не должен подвести, не должен. Иначе б и не разговаривал, не слушал, закричал бы.

Костер совсем догорел, ушли жрецы, и тяжелая глухая тишина повисла в пещере – да, именно в пещере размещался храм. Максим едва не задыхался: повсюду проникал мерзкий запах крови и сгоревшей человеческой плоти. Эх, знать бы, где Тейя! Ее ведь не должны сжечь, все-таки сестра жреца Амона. Интересно, предатель Ментухотеп об этом знает? Наверное, должен бы знать…

Пленник не помнил, спал он или нет, быть может, ненадолго и смежил веки. И тут же проснулся от чьих-то тяжелых шагов!

Звякнули запоры, и двое дюжих жрецов, больно заломив за спину руки, потащили юношу к жертвеннику по узенькой, вырубленной в скале лестнице. Ну, вот оно, началось…

Черные статуи богов отсюда, снизу, казались еще более страшными и величественными, особенно, конечно, Баал – кровавый истукан с закопченным пузом. Ноги статуи были широко расставлены, медным тараном торчал половой орган, когтистые пальцы длинных рук-лап почти касались земли. Красавец!

Нет, жрецы не повели пленника к богу, оставили поодаль у вкопанного в землю столба. Ага, наверное, не успели подвезти дровишек. Хотя нет, дровишки-то – вот они. Во-он сколько хвороста, целая куча. Нет, не в дровах тут дело. А ходов, ходов тут сколько! Прямо змеиные норы, точнее, кротовые, змеи ведь норы не роют, при всем желании – нечем. Хм… Что за дурацкие мысли? А ну-ка, голову вниз, как и положено испуганной жертве. Вниз! Никому не смотреть в глаза, никому, даже самому младшему жрецу.

И вдруг на всю пещеру раздался девичий визг! И кто-то обиженно закричал.

– Что там такое, Яхморт?

– Эта сучка меня укусила!

– Укусила? Так не шарь своими руками где не надо! Успеешь еще!

Тейя! Это, конечно же, была Тейя!

Максим увидел, как девушку подтащили к соседнему столбу, привязали… сорвали одежду.

Где-то за статуями глухо и тревожно забили барабаны. А, здесь и музыканты?! Вот, суки, все торжественно обставили.

Жрецы, похоже, больше пока что не обращали на Максима никакого внимания, полностью сконцентрировавшись на девушке. Ну а как же! Вот один, в золотой маске, подошел ближе, сладострастно провел по груди. Тейя дернулась, выкрикнула какое-то ругательство – жрец ударил ее ладонью по щеке…

Оттолкнув служителей Баала, Макс бросился на выручку, словно разъяренный тигр, нанося удары налево и направо руками и сковывающей их цепью, которая, как он и предполагал, оказалась очень даже неплохим оружием.

Вот один гад, закрывая окровавленное лицо, отлетел в сторону, вот второй, третий. Золотая маска свалилась с лица служителя… Сетнатх! Ах, вот ты где, сволочь! Значит, где-то поблизости и твой гнусный хозяин.

Кто-то из жрецов снова бросился к девушке, Макс размахнулся…

– Стой, Ах-маси! – вдруг закричала девушка. – Это свой!

Свой?! Если свой, так что же он ничего не сделал для…

Молодой человек вдруг заметил, что в храме появились какие-то чужие люди, вовсе не церемонящиеся со жрецами и статуями богов. Вооруженные мечами и короткими копьями, они гоняли ошарашенных и ничего не понимающих жрецов по всей пещере – повсюду слышались вопли и горестные стенания. Кто-то из чужих воинов уже крушил жертвенники, сопровождая свои действия радостным криком.

– Стой, стой, Анемнехт! – быстро развязывая Тейю, закричал тот самый жрец – «свой», о котором так пеклась девушка. – С этим потом, сейчас уходим, и побыстрее!

Снова появились какие-то люди, их становилось все больше, больше, завязалась потасовка – вероятно, это опомнилась наконец охрана тайного храма.

– Я помогу им! – Размахивая цепью, Максим дернулся было, но тут же упал – забыл, что ноги-то тоже скованы, можно было лишь идти, но не бежать.

Какой-то бородатый мужчина с секирой наперевес вдруг, разбросав жрецов, подбежал к упавшему:

– Ты ранен, Джедеф?

– Хаемхат! – обернувшись, радостно воскликнул юноша. – Значит, тебе все ж таки передали! Ого, и Медой здесь!

– Все здесь! Все пришли! Уж мы не оставим тебя в беде, парень!

– Это твои друзья? – подбежав, быстро спросил «свой» жрец – высокий человек лет тридцати с умным худым лицом и быстрым взглядом.

– Да, Петосирис, – вместо возлюбленного ответила Тейя. – Это все наши.

– Пусть уходят, – тут же распорядился жрец. – И мы тоже уйдем, как можно быстрее. Сейчас здесь будет отборная тысяча Хоремхета.

– Тысяча Хоремхета? – Хаемхат взглянул на Петосириса. – Слыхал про этих парней. Что ж, приятно будет сразиться!