– Моя мать говорит, что у белого человека должна быть причина. И у нашего отца она была. Он добрый, спас меня. Он дал мне жизнь, и я собираюсь отдать ему ее, когда бы он ни попросил об этом. Он видел красный глаз. И сейчас камень у него. Он выиграл его в кости у Большого Коня.

– Большой Конь дурак и сын дурака. Я всегда так думал. Теперь я в этом уверен. Он может только болтать, потому что у него громкий голос. Шаман не должен был терять красный глаз. Камень принадлежит не ему, а племени: тебе, мне, каждому человеку из племени апачей – точно так же, как всем нам принадлежат славные дела наших предков. Большой Конь не имел права ставить его на кон!

Он повернулся к белому человеку.

– И тем не менее поставил, – сказал Рори.

Вождь мрачно смотрел на него, нахмурив брови.

– А что ставил ты, отец? – спросил Бешеный Бык.

– Я ставил вороного, – ответил Рори, – причем на один бросок костей. Как часто проигрывает Большой Конь? К тому времени он уже выиграл у меня два револьвера и охотничий нож и хотел играть на пуговицы от моей куртки. – Он улыбнулся. – Но вместо этого мы разыграли красный глаз, и теперь он мой. Я не собираюсь отдавать его!

Вождь был настолько шокирован и взбешен этим спокойным заявлением, что не нашелся сразу, что ответить, и какое-то время шагал по вигваму. Потом он остановился перед Рори.

– То есть ты связал себя с этой вещью и не намерен менять свое решение, отец? – спросил он.

Рори кивнул в знак согласия. Он видел, как высоко поднимается широкая грудь вождя.

– Ну что ж, – произнес Бешеный Бык. – Я слышал, что сказал белый человек, и знаю, что он будет делать. Пойду поговорю с Большим Конем.

И он быстрыми шагами вышел из дома. Его жена, сын и белый человек остались в вигваме. Рори, удобно устроившийся на одеялах, даже не пошевелился. Женщина подобрала свой бисер и, склонив голову, снова начала вышивать. Южный Ветер, сидя со скрещенными ногами около белого друга, достал старый нож, лезвие которого уже затупилось от обработки кожи, вонзил его в твердый земляной пол вигвама, потом размахнулся и метнул его, попав точно в сделанную метку.

– Наступит день! Наступит день! – повторял он. – Наступит день, отец!

И с каждой фразой мальчик метал нож в землю. Уголком глаза Рори видел, что метка становится глубже и глубже, оставаясь не шире четверти дюйма, и восхищался такой точностью.

– Южный Ветер, какой наступит день? – спросил он.

– День сражения, – ответил мальчик. – Я знаю, будет сражение. Сегодня это уже чувствуется в воздухе. Я должен быть шаманом – за месяц могу почувствовать запах войны. Я знал, что будет сражение, когда впервые взглянул на твое лицо, отец. Тогда я был где-то между сном и смертью.

– Ты еще помнишь, – сказал Рори и, сдвинув брови, стал вспоминать то время.

Мягким грудным голосом заговорила женщина:

– Слова как пули, Южный Ветер. Если ты произносишь слишком много слов, то одно из них может ранить тебя. Слова тяжелее камней. Они бьют в самое сердце.

– Да, я и раньше слышал это от тебя, – ответил мальчик. – Но я сказал то, что чувствую. Лицо Большого Коня стало похоже на лицо голодного волка, когда он разговаривал со мной. Он хотел схватить меня своими огромными руками. Наступит день! Наступит день! – И он дважды со стуком вонзил нож в землю.

– Но всегда остается слабая надежда, – сказала мать. – Твой отец большой человек в племени.

– Он велик лишь на тропе войны, – возразил Южный Ветер. – Но сейчас время переговоров, и тут Большой Конь сильнее. Вот увидишь, отец ничего не сможет сделать с ним. Никто не говорит лучше Большого Коня. И с ним двенадцать великих воинов, каждый из которых будет рад пересчитать трофеи отца и заполучить скальпы, которые коптятся в дыму очага.

Рори поднял взгляд вслед за его рукой и увидел, что на тонком сыромятном ремне висит несколько темных предметов, похожих на черные мешки, слегка раскачиваясь из стороны в сторону в теплом воздушном потоке.

Мальчик сильно откинулся назад, рассматривая военные трофеи. В наступившей тишине весело и деловито потрескивал огонь.

– Они могут завидовать ему, – согласился Рори. – Я не думал об этом.

– А кроме того, у тебя белая кожа, – со свойственной ему прямотой заметил Южный Ветер. – Что хорошего принесли моему народу те, у кого белая кожа?

И Рори опять не мог не согласиться.

– Ладно, – сказал мальчик, – нам не долго осталось ждать. Мой отец взрывается раньше, чем кончается зимний день. Скоро он примчится сюда как шторм.