– Бежим, – прошептал Питбуль.

Он хотел кинуться прочь, из-за стойки, – но тут же рванула автоматная очередь, и негру пришлось вновь пригнуться.

Четверо солдат Молота, – мертвые, – лежали вокруг пробитого стального контейнера.

Еще один скорчился на полу, и черная кровь хлестала из его горла.

– Сдохни, сволочь!

Сектант выхватил гранату.

Я не хотел рисковать, – гадая, сможет ли взрыв разнести контейнер, и чем это кончится. Тогда я выпрямился, и всадил дерантору три пули в грудь.

Тот пошатнулся.

Граната выпала из его руки, – но чека осталась.

Фанатик сделал шаг вперед, потом еще.

Грохнул взрыв, – и сектанта разнесло в кровавые клочки фарша.

– Мать твою сучью, дышлом крещеную, – пробормотал Питбуль.

Я обернулся.

Контейнер начал вспучиваться.

Ядовитый туман заклубился сильнее. Что-то огромное, жуткое пыталось выбраться из стального ящика.

– Никому не двигаться!

Четверо охранников Башни ворвались в залу.

Последний из солдат Оррима поднялся во весь рост.

Словно завороженный, он смотрел на стальной контейнер.

– Брось оружие, гнида! – рыкнул охранник.

Солдат посмотрел на него и зашелся тихим, безумным смехом.

Контейнер стал лопаться. Рваные трещины побежали по нему. Сквозь них мы видели Тварь, – клыки и паучьи лапы, – что бешено пыталась вырваться на свободу.

– Теперь вы умрете, – тихо сказал солдат. – Все вы. Никто не уйдет живым.

Он засунул в рот дуло пистолета, и спустил курок.

Его мозги брызнули в потолок.

Контейнер лопнул.

Тварь, запертая в нем, медленно выбиралась наружу.

Она была размером с крупного тигра. Огромное тело, закованное в бурый блестящий панцырь, могло принадлежать скорпиону. Десять мохнатых паучьих лап, одна за другой, сошли с анти-гравитационной тележки.

С обеих сторон Твари, как у кентавра, поднимался торс человека. Темно-зеленую кожу покрывала мелкая чешуя. Волос на головах не было; вместо них, щерились острые шипы.

Два лика мутанта скалились, пылая безумной ненавистью.

Длинные руки увенчивались кривыми когтями.

– Огонь! – приказал командир охраны.

Стражники начали стрелять; но пули только отскакивали от чешуи мутанта, не причиняя Твари никакого вреда.

Быстрым, неуловимым движением, Монстр бросился на солдат.

Сложно было поверить, что это огромное существо может передвигаться так быстро и так бесшумно. Он свалил на пол одного из стражников, и стал стремительно пожирать.

Другой солдат вскинул гранатомет. Он приставил дуло к морде мутанта, и нажал триггер.

Грохнул взрыв.

РПГ взорвался, разлетевшись клочьями раскаленного, погнутого металла. Тело охранника размазало по стене.

Тварь подняла голову и ощерилась. На ее чешуйчатой морде не осталось ни единой царапины.

Двое других солдат, – оглушенные, окровавленные, распластались на полу. Мутант ринулся на них, и принялся пожирать.

Питбуль дернулся.

– Стой! – крикнул я.

Но было поздно.

Негр вскочил и кинулся прочь. Видно, надеялся, что Тварь его не заметит, увлеченная пиршеством.

Мутант замер. Две его головы медленно повернулись к Питбулю.

Острые зубы, окрашенные кровью, оскалились.

Одним прыжком, Тварь пересекла огромный холл и настигла Питбуля.

Мощный удар когтистой лапы сбил негра с ног. Тот покатился по полу, обливаясь кровью. Было ясно, что жить ему остались считанные секунды.

Я перемахнул через стойку.

Сорвал со стенда катану, и одним ударом рассек череп мутанту.

Кровь и гной плеснули на бетонный пол.

Верхняя часть черепа рухнула на пол. Я видел, как пульсируют, обливаясь гнилой слизью, три распоротых мозга. Тварь захрипела и бессильно скорчилась на полу.

– Говорил же я, – сказал Питбуль. – Не всех можно убить пулей.

Рынок шумел.

– Сюда! Сюда! – зазывал вертлявый торговец.

Вместо ушей, у него росли маленькие пучки щупалец.