Ноги сами потащили меня вперед.

Куда же ты так спешишь, друг? И почему прячешься ото всех?

Следить за человеком в толпе, – непростая задача. Упустишь – плохо, а выдашь себя, – тоже нехорошо.

Но когда он свернул в узкий коридор, – стало еще сложнее.

Я выглянул осторожно из-за угла. Незнакомец настороженно обернулся, и я успел спрятаться лишь в последний момент. Мы спустились вниз на несколько ярусов, – и каждую секунду я ждал, что парень меня заметит.

Под конец, он остановился около железной двери.

Ударил четыре раза, – явно условным стуком, – и что-то прошептал. То ли он стоял слишком далеко, то ли сок гуавы подействовал, – но я не смог разобрать ни слова.

Дверь медленно отворилась, незнакомец вошел.

Мне оставалось лишь уныло чесать затылок. Идти следом я уже не смогу, – без пароля охрана меня не пустит. Но и возвращаться, так ничего и не узнав, я тоже не собирался.

Сбоку была решетка вентиляции.

Я понятия не имел, куда она может вести, – но решил попробовать. В темном, заброшенном коридоре никого не было. Оглянувшись, я наскоро открутил винты, и забрался внутрь. Пару минут мне казалось, что я просто глупо теряю время.

Но потом я встретил барьер.

Впереди меня сверкало и вспыхивало силовое поле. Кто-то не хотел, чтобы здесь ползали всякие любопытные Хорсы.

Вынув из-за пояса сканер, я слегка поиграл с настройками.

Помню одного парня, – дело было в Ливии. Он так ловко мог отключать силовое поле, что однажды не заметил второе. И когда полез дальше, – ему как следует поджарило задницу.

Очень поучительная история, верно?

К слову, этим парнем был я.

– Скоро! – донесся далекий голос. – Начнется новая эра!

Силовой барьер вспыхнул, и погас.

Я пополз дальше. Вскоре туннель закончился. Путь мне преградила решетка, – а за ней распахнулся огромный зал, полный людей.

Было полутемно, лишь три ярких фонаря освещали трибуну. Присмотревшись, я понял, что то были мертвые болотные светляки, – с отрубленными лапами и крылами, насаженные на острые пики. Был и четвертый, но он не светился, – наверное, когда ему отрезали ноги, то повредили железы.

Металлические стены покрылись ржавчиной.

Я вспомнил слова Питбуля о том, что на нижнем ярусе остались несколько заброшенных помещений.

По всей видимости, это одно из них.

Людей было много.

Все носили плащи, с высокими капюшонами, – так, чтобы нельзя было видеть лиц. Видно, даже здесь, в своем тайном святилище, они не доверяли друг другу.

Одни негромко переговаривались, другие стояли молча, опустив головы. У многих в руках я заметил странные четки, – с бусами в форме черепов. Были здесь человеческие, звериные, – и те, что принадлежали рогатым, клыкастым тварям, каких я никогда не встречал.

Вдруг громкий голос пронесся над залой.

– Рейгодор! Рейгодор идет!

И все, словно по команде, стали скандировать:

– Рейгодор! Рейгодор!

Высокий, мускулистый человек вышел в свет мертвых шандалов.

Лицо его было закрыто бронзовой маской.

– Говорят, что он так уродлив, – шепнул кто-то в толпе своему товарищу. – Что стыдится показать свое лицо.

– Рейгодор! – кричала толпа.

Человек в маске вскинул руку, и наступила тишина.

– Восславим же Господа нашего! – провозгласил Рейгодор.

Я мог поклясться, что уже слышал этот глубокий, властный голос, – но эхо играло под сводами ржавой залы, и я не мог узнать.

– Восславим же его творение. Высшее из высших! Чистейшее из чистейших! Да славится во веки веков – человек!

– Слава человечеству! – взревела толпа.

Голос Рейгодора поник.

– И восславим того, кто открыл нам свет. Того, кто был послан Небом, чтобы очистить людей от скверны.

Его руки взметнулись вверх.

– Слава Шестикрылому Ангелу!

– Слава Ангелу! – пронеслось под сводами залы.

Рейгодор раскинул руки.

Несколько мгновений он ждал, пока установится тишина.

– Господь наш великий, – провозгласил Рейгодор. – Создал нас по образу и подобию своему. И каждый, – от святого до грешника, – носит в себе частицу Всевышнего.

– Аминь, – прошелестела толпа.

– Но люди грешны!

Голос Рейгодора взвился к сводам залы.

– И предали облик Господа. И хотя тела их, и лица их оставались прежними, – но души стали чернеть, корежиться, и превратились в уродцев, мертвых и безобразных. Долгие века мы предавали Господа нашего. Забыли Его заветы, и обратились к Диаволу. Век за веком, души людские гнили, портились, разлагались в гное греха. Лик наш оставался божественным, – но под ним скрывалось Диавольское уродство.