– Ты уж прости, что так вышло, – хрипло произнес Харрис. – Я обещаю. Как только руку отпилим, я тебя пристрелю. Сам. Долго не будешь мучиться.

Третий бандит склонился над Оксаной.

Девушка не сумела вырваться из сети.

Но это не значит, что она не могла двигаться.

Когда мародер оказался близко, и нагнулся к ней, чтобы перевернуть набок, – Оксана резко подтянула колени к телу, и в ту же секунду, мощно, словно пружина, врезала мародеру обеими ногами под подбородок.

Гнилое мясо не выдержало.

Видно, ему не раз уже пересаживали части тела. Новые, кусок за куском, – их пришивали наспех, пока жизнь еще теплилась в беззащитной жертве.

И теперь шея треснула.

Голова бандита, лязгнув зубами, слетела с плеч и покатилась по пустоши.

Человек упал на колени.

Черный фонтан крови хлынул из его обрубленной шеи. Гной и белая слизь потекли из рукавов куртки. Несмотря на всю свою мощь, – личинки мутанта не могли сохранить жизнь в теле без головы.

– Убей ее! – крикнул Харрис.

Лезвия, – каждое в локоть длиной, – со свистом вылетели из наручей девушки. Острые клинки рассекли паутину-сеть.

Оксана вскочила на ноги.

Ярко вспыхнула сталь, и два мертвых, обезглавленных тела рухнули на траву. Они еще дергались. Гнилые раны открывались на коже трупов, и черви выползали из них, чтобы сдохнуть под лучами яркого солнца.

С тихим, протяжным хрустом засохли и умерли кусты маракуйи, – начертив широкое траурное кольцо вокруг убитых людей.

– Знаешь, Харрис? – улыбнулась Оксана. – Бессмертие быстро лечится.

Их было двадцать семь.

Три умерли еще в дороге, и Морроу велел сбросить их с вертолета.

Из кабины пилота он видел, как зомби обступили свежие тела.

Его всегда занимал вопрос, – как живые мертвецы выбирают, чье тело пожрать, а кого превратить в такой же ходячий труп.

«Интересно, что стало бы со мной?» – иногда думал он.

Но сейчас его волновали другие мысли.

– Слишком низко не лети, – бросил он пилоту, и шагнул в грузовой отсек.

Морроу любил наблюдать за ними.

Двадцать семь девушек, в тесной металлической клетке. Такие юные, – многим не исполнилось и пятнадцати.

Ничего, им предстоит быстро повзрослеть.

– Дамы, – сказал Морроу. – Вам очень повезло.

Он потер руки.

– Одну из вас я возьму себе.

Его маленькие глаза быстро перебегали с одного лица на другое. Какую же выбрать?

Пленницы не ели несколько дней.

«Голод всегда творит чудеса, – говаривал Драган Ковач. – Не пытки, не страх и не унижения. Просто обычный голод».

Иногда Морроу приносил им поднос с едой.

Ему нравилось смотреть, как оживают грязные лица, как жизнь снова вспыхивает в погасших глазах. Еще недавно они считали себя людьми, – а сегодня готовы отдать все, унижаться, корчиться, – за крохотный кусок еды.

Морроу ставил поднос так, чтобы не могли дотянуться, – и смотрел.

Скоро они поняли, что не получат еды; но голод был настолько силен, что подкреплял надежды; женщины все равно подходили к прутьям, как звери, глаза их начинали гореть, а руки тянуться, – в нелепой надежде, что на сей раз что-то изменится, и их накормят.

Морроу дал себе твердое обещание, – что сам никогда не станет так себя вести, не превратится в животное, – как бы низко не прогнула его судьба.

Хотя, кто знает…

– Скоро мы прилетим, – сказал Морроу. – Вам известно, что будет дальше. Вас развезут по Зоне, по пивнушкам и барам…

Он знал такие места.

Грязные, темные, – пропахшие потом и слизью зомби. Любой бордель был раем по сравнению с этими трактирами… Но что поделать? Сталкеры – тоже люди, яйца у них тоже чешутся.

Век шлюхи в Аномальной Зоне был короток.

Многие умирали, заразившись от больных сталкеров. Бывало, зомби нападали на бар, и убивали там всех. Тогда для баб находилась еще работа, – их привязывали внизу, к балкам, чтобы отвлечь живых мертвецов.