Шрифт:
– Серьезная штука. И как?
Министр пожал плечами.
– Без понятия… Обломков на берегу не обнаружено. Может быть, упал в озеро.
– Поискать…
– Шутишь? Там сто метров глубины! Это же метеоритный кратер на каком-то там разломе. Я в геологии, прости, не силен.
– Да-а… Значит, возможно, ушел кто-то… Налаживайте транспорт и туда. Нам конкуренты не нужны. Даже такие.
– Так точно!
– Не прикалывайся. Кстати, ребят, которые тут поработали, нужно отметить. Как ты говорил? Полковник Бело…
– Белоярцев.
– Поздравь генерал-майором. И всех остальных – на ступеньку вверх. И этого капитана заодно, связиста…
– Его-то за что?
– А за то, что первым сказал про отсутствие связи. А если бы пока мы там пурхались, тут ядерная война началась? Вот-вот… Смотри, проверю!
– Ладно, ладно. Записал уже…
Солнце коснулось вершин леса…
19
– Я хочу открыть сегодняшнее заседание Совета Безопасности вопросом…
Только что после ритуальных съемок всех высших должностных лиц страны одной единой командой, в которой президент всего лишь «первый среди равных», журналисты, комментаторы, фото– и видеооператоры были выдворены за высокие белые двери с вычурной золотой отделкой.
Как обычно в последнее время, члены Совета рассаживались долго, перебраниваясь и перешучиваясь, шаркая стульями и поминутно роняя на толстый ковер ручки, расчески и прочую мелочь.
«Что-то разболтались все… – недовольно подумал Сергеев, едва удерживаясь, чтобы не постучать черенком ручки по одной из стоящих перед ним бутылок минералки. – Пора это безобразие прекращать…»
Интригующее вступление президента подействовало на собравшихся, и шум понемногу улегся.
– Что мы, здесь сидящие, могли бы предпринять, чтобы удержать страну от сползания в кризис?
Зал снова разочарованно зашуршал, зашептался и заскрипел стульями: подобные вопросы с минимальными вариациями задавались на протяжении последнего года постоянно. Жаль только, что ответы на них всегда давались такие же бессодержательные.
Мало того, этими вопросами задавалась вся страна, особенно с тех пор, как удар по нефтяной трубе, на которой она прочно сидела, эхом отозвался на карманах всех без исключения ее граждан. И рецепты выхода из этого подзабытого за сытые годы «нефтяного бума» состояния рознились на порядки: от элементарного булгаковско-шариковского «взять все, да и поделить» до суперсложных логических построений, сводящихся к одному: оставить все, как есть, – авось кривая вывезет. Думается, что пояснять, кому именно принадлежат столь разные мнения, не стоит…
– А разве она еще не в кризисе? – вполголоса удивился «чрезвычайный» министр, как известно, отличавшийся изрядным фрондерством. – Я думал, мы уже по уши в… в этом самом.
– И все-таки? – предпочел не заметить колкости президент, но про себя сделал заметку: – Я хотел бы услышать более конструктивные предложения…
– К примеру, вы, – кивнул он министру финансов Лыскову, обменявшись при этом мимолетными взглядами с министром обороны и директором Службы безопасности.
Министр поднялся и принялся частить заученной скороговоркой, обильно пересыпанной малопонятными терминами и цифрами. Как и всегда, большинство членов Совета, не исключая «хозяина», уже после третьей фразы ощутили неодолимую тягу ко сну, хотя заседание проходило во второй половине дня.
«Да-а… – думал президент, скрывая титанические попытки подавить зевоту за покачиванием головой, могущим сойти в том числе и за поощрительные кивки. – Его доклады на диски записать и вместо снотворного „за бугор“ продавать – мигом казну пополним… Жаль только, что переводить придется и весь кайф потеряется. Или по-английски его попросить докладывать… Да хоть по-китайски – результат-то один и тот же…»
– …мы смогли преодолеть важные качественные барьеры в формировании налогового и бюджетного законодательства, улучшить в целом здоровье финансовой системы страны и субъектов Российской Федерации, что обеспечило тем самым и реальные стимулы для народного хозяйства в повышении экономического роста и наполнении бюджетов всех уровней.
Министр сложил свои листочки в стопку и подравнял ее, давая понять, что закончил.
– Да-а… Очень интересно. А по существу?
– Я уже говорил в своем выступлении о…
– Достаточно. Кто еще желает высказаться?
Ответом президенту было гробовое молчание.
– Хорошо, – сказал после некоторой паузы Сергеев. – Я немного изменю вопрос. Что может спасти Россию?
– Чудо… – прошелестело откуда-то из задних рядов, и все члены Совета сразу задвигались, с показным недоумением друг на друга оглядываясь, чтобы показать, что это вовсе не их мнение.
– Кто это сказал?.. Ладно, не важно… Чудо, говорите? А разве чудеса бывают?