Он скорчился и обхватил руками ногу, пытаясь блокировать боль, как их с Бун учили в школе десантников.

Не думать о боли. Действовать.

Чои услышал, как Бун снова и снова повторяет эти слова: «Не думай. Действуй».

— Ах ты сволочь! — Чои оттолкнулся от пола здоровой ногой и прыгнул на Бергрена.

Бергрен отскочил назад, и Чои, не достав его, покатился по каменному полу, больно ударившись раненой ногой.

— Ты сдох еще тогда, когда распотрошил того жука, — сказал Бергрен, стоя на таком расстоянии, чтобы Чои не мог дотянуться. — Профессор никому не позволяет трогать его зверюшек.

Чои боролся с приступом дурноты. Не думай о боли. Действуй.

Он отполз обратно к стене и с трудом поднялся на ноги, чуть не потеряв сознание, но устоял.

Бергрен быстро удалялся в сторону шлюза.

— Стой! — крикнул Чои, оглядываясь назад, в темноту влажного, зловонного коридора. Только сейчас до него дошло, что задумал Бергрен. Чои запрыгал на одной ноге к шлюзу, но иглы сетки Тазера и боль от раны сильно ослабили его. Он упал лицом вниз на пол и потянулся к ножу, спрятанному в ботинке на его раненой ноге. Нащупав скользкий от крови нож, он снова окликнул Бергрена.

Тот уже открыл шлюз и стоял перед дверью в квадрате льющегося из коридора света.

Чои глубоко вдохнул, но влажный, пропитанный тошнотворным смрадом тухлых яиц воздух рвал легкие.

Держа руку на кнопке замка, Бергрен оглянулся на Чои:

— Я был бы рад помочь тебе умереть легко, но не хочу рисковать жизнью. Неподчинение профессору карается строго, теперь, я думаю, и до тебя это дошло. Что скажешь?

Чои полз на руках к шлюзу, волоча простреленную ногу, не обращая внимания на боль и слабость.

Действуй.

«Действуй, действуй, — повторял он про себя. — Не думай. Действуй».

Ужас туманил сознание, но тренировка победила, и он продолжал ползти к выходу.

Шлюз — единственный шанс на спасение.

Бергрен наблюдал за ним, потом пожал плечами, словно это уже не имело значения.

— Признаю, Чои, ты крутой парень. Может быть, тебе и повезет. — Он шагнул к шлюзу. — Может быть, ты истечешь кровью до того, как жуки отложат в тебя яйцо.

Не думая и даже не целясь, Чои, приподнявшись, молниеносным натренированным движением послал нож в Бергрена.

Глухой хруст вонзившегося в грудь Бергрена лезвия прозвучал музыкой в его ушах.

Бергрен, схватившись одной рукой за нож, с удивленным выражением лица сделал нетвердый шаг к двери.

Чои, собрав остатки сил, полз к шлюзу.

Бергрен взглянул на торчащую из его груди рукоятку ножа, потом на Чои, его глаза помутнели, и он упал на спину, так и не переступив порога шлюза. Герметическая дверь закрылась с лязгом, который гулко разнесся по коридорам.

— Нет! — крикнул Чои.

Звук его голоса потерялся в горячем, влажном воздухе коридора. Он остался один там, где никто не рискнул бы остаться один. За спиной он уже слышал приближающийся сухой шелест.

Не думай. Не думай о боли. Действуй.

Он оттолкнул тело Бергрена в сторону и, дотянувшись до кнопки двери, несколько раз сильно нажал на нее.

Никакого движения. Дверь закрылась, и она не откроется снова, это ясно.

Чои приподнялся на руках и, подогнув под себя здоровую ногу, встал. Он снова и снова нажимал на кнопку, но дверь не шелохнулась. Он попытался пробить ее кулаками, но она даже не прогнулась. Это тупик.

Чои с трудом наклонился и, чуть не упав, выдернул нож из груди Бергрена и вытер его о рубашку врага.

— По крайней мере я прихватил тебя с собой, — сказал он.

Он стоял, прислонившись к двери шлюза.

— Бун, видишь, я не сдаюсь без боя. Ты можешь мной гордиться.

Чои вытащил нож из второго ботинка и встал лицом к темноте.

Из коридора слышался хруст и шорох, зловоние усилилось.

Чои крикнул во мрак:

— Ну давай подходи, суки!

Повторять ему не пришлось.

Профессор кивнул и, оторвав взгляд от экранов, повернулся к Ларсону.

— Жаль твоего заместителя, но я уже говорил, что он недостаточно осмотрителен и слишком мягок. Пошлите людей за его телом, я его использую.

Ларсон кивнул, все еще глядя на труп Бергрена.

— Кроме того, — продолжил Клейст. — Теперь можно ожидать неприятностей от сержанта Грина.

Ларсон заставил себя посмотреть в глаза профессору.

— Только если он догадается, в чем дело.