Ворота, оказавшиеся с электроприводом, отъехали на пару футов в сторону, и один из парней подошел к нашей машине. Я опустил боковое стекло и спросил:

— Чем могу вам помочь?

Парню было за тридцать, он был в военном камуфляже — шляпа, сапоги. Пистолет на поясе. На лице выражение, намекающее, что он чертовски строг и, возможно, опасен, если его спровоцировать. Для полноты картины не хватало только темных очков и свастики. Я сказал:

— Я федеральный агент Джон Кори, а это — федеральный агент Кейт Мэйфилд. Мы хотели бы поговорить с мистером Бэйном Мэдоксом.

Он переменился в лице и вежливо осведомился:

— Он вас ожидает?

— Если бы он нас ожидал, вас бы поставили об этом в известность, не так ли?

— Я… можно попросить ваши документы?

Мне очень хотелось сперва показать ему свой «глок», чтобы знал: он тут не единственный вооружен, — но я решил хорошо себя вести и протянул удостоверение. Кейт последовала моему примеру.

Он изучил обе верительные грамоты и либо поверил в их реальность, либо сделал вид, что большой специалист по удостоверениям.

Я прервал процесс внимательного изучения:

— Документы верните.

Он помедлил, потом протянул их нам.

— Мы приехали к мистеру Мэдоксу по делу, — повторил я, — официальному.

— В чем заключается ваше дело?

— А разве мистер Мэдокс — это вы?

— Нет, но…

— Слушай, парень, у тебя есть примерно десять секунд, чтобы прийти к гениальному заключению. Давай звони начальству, если требуется, а потом открывай эти гребаные ворота.

Он, кажется, разозлился, но продолжал сохранять спокойствие. Только произнес:

— Подождите.

Прошел обратно к воротам, просочился сквозь открытую щель и заговорил со своим напарником. Потом оба исчезли в рубленой караулке.

— И почему тебе непременно нужно всегда начинать с конфронтации? — нахмурилась Кейт.

— Конфронтация начнется, когда я достану пистолет. А аргументы пойдут, когда нажму на спусковой крючок.

— Федеральным агентам велено всегда быть вежливыми.

— Я пропустил все занятия по вежливости.

— А что, если они нас не пропустят? Они же могут не пустить нас на частную территорию без ордера на обыск?

— Где такое сказано?

— Вообще-то в конституции.

— Ставлю десятку, что пропустят.

— Заметано.

Неофашист вернулся к нашей машине:

— Прошу вас проехать внутрь и припарковаться вон там, справа. Сейчас подъедет джип, и вас отвезут к дому.

— А почему я не могу доехать на своей машине?

— Это для вашей же безопасности, сэр. И этого требует наша страховка.

— Что ж, нам совсем не хочется ругаться с вашей страховой компанией. Эй, а медведи у вас на территории есть?

— Да, сэр. Прошу вас проехать в ворота и оставаться в машине, пока не приедет джип.

Неужто этот идиот решил, что я вылезу из машины, когда у них тут шляются медведи?!

Он махнул рукой второму парню в караулке, и ворота отъехали в сторону.

Я въехал на территорию и свернул на гравийную дорожку. Ворота позади нас закрылись, и я сказал Кейт:

— Добро пожаловать в клуб «Кастер-Хилл». С тебя десять баксов.

— Ставлю двадцать, что живыми нам отсюда не выбраться, — пошутила она.

Подъехал черный джип с затемненными стеклами, и из него вылезли двое в камуфляже.

— Чем дальше в лес… — пробормотал я.

Один из приехавших подошел к моей дверце:

— Прошу вас выйти, запереть свою машину и следовать за мной.

В этом заведении, кажется, есть все шансы получить на машину радиомаячок или подцепить «клопа», поэтому у меня не было никакой охоты оставлять здесь свою тачку.

— У меня предложение получше. Вы едете первым, я за вами.

Он заколебался.

— Хорошо, только держитесь за мной и никуда не сворачивайте.

— Если вы не свернете, то и я не сверну.

Он пошел обратно к джипу, сел за руль, развернулся, и я последовал за ним вверх по склону холма и через расчищенное поле, из которого там и сям торчали скалистые выступы.

— Я так понимаю, — сказала Кейт, — что ты не желаешь получить в машину неугодное оборудование.