Любое решение, если его принять в одиночку, слишком ответственно. Но с кем посоветоваться?

Шериф Бэйлор ощущал тупую ломоту в висках и странную подавленность.

Что предпринять, как поступить?

Пожалуй, в таких делах самое правильное ждать худшего и радоваться, если это худшее не свершилось.

В общем, мистер Бэйлор не поехал к Блэкуэллам и отказался от идеи разыскать Фрэнка Лонга.

Сегодня уже поздно, а завтра – воскресенье, день отдыха. Он примется за дела в понедельник.

Днем в воскресенье, 21 июня, к Биллу Мартину пожаловали соседи. Они прибыли почти одновременно. Две старые автомашины и два пикапа с величайшей осторожностью выбрались из лощины и одна за другой подкатили к его дому. Гончие так и крутились под колесами.

Главы семейств – все как один в комбинезонах, куртках, рубашках, застегнутых на все пуговицы, – вылезли из машин и сбились в кучку у крыльца. Никто не спешил войти. Впечатление было такое, будто никто не хочет выйти хоть на шаг вперед остальных.

Билл насчитал четырнадцать человек. Приехали только мужчины и подростки. Уортманы, Стамперы, их родня, Макклендон и еще кое-кто. С некоторыми у Билла было всего лишь шапочное знакомство. А Блэкуэллов нет. И на том спасибо! Билл пошел на кухню, взял из шкафчика пистолет. Эрон прислонил к плите свою двенадцатизарядку.

– За эту неделю у тебя тут народу перебывало больше, чем у твоего папаши за десять лет, – заметил он.

Билл вышел на крыльцо. Соседи закивали, а мистер Уортман сказал:

– Вот решили тебя проведать. На обратном пути из церкви...

– Теперь у нас Богу молятся только мужчины? – спросил Билл.

– Нет, – сказал мистер Уортман, – после службы женщины пошли домой, а мы сговорились поехать к тебе.

Билл молчал.

– Мы так поняли, ты по-прежнему гонишь бурбон, – начал мистер Уортман.

– Гоню помаленьку.

– Значит, тебя еще не пугнули.

– Пока нет.

– Ну а всем остальным – крышка. Всем, кроме Блэкуэллов. Но судя по всему, очередь за ними.

– Прискорбно слышать...

– А по тебе не видно, что ты скорбишь, – усмехнулся Вирджил Уортман. – Лично мне ты напоминаешь единоличника, которому плевать, что происходит с его соседями.

Билл оставил слова Вирджила без ответа и повернулся к мистеру Уортману:

– Скажи, что я могу для тебя сделать, чтобы вы снова встали на ноги? Буду рад помочь.

– Ты можешь помочь нам только одним, – сказал мистер Уортман. – И ты прекрасно знаешь, каким образом.

– Отдать за здорово живешь им мое виски?

– Да! Все сто пятьдесят бочонков. Только тогда они оставят нас в покое.

– Только и всего! – Билл манерно развел руками.

– Я не сказал "только и всего". Просто мы в безвыходном положении. Если наладим новые самогонные аппараты, они их снова разгромят.

– Ну так спрячьте их получше!

– Тебе хорошо говорить! – покачал головой мистер Уортман. – Будто, если ничего не найдут, то уберутся отсюда. Эти федеральные контролеры свое дело знают туго. Они не отступятся, пока не получат, чего хотят.

– Вы что же, думаете, они и на самом деле представители власти?

– Так они сказали.

– Я тоже могу сказать, мол, я представитель власти. И что?

Вирджил Уортман прищурился и спросил насмешливо:

– А кто они, по-твоему, такие? Если не представители власти, тогда кто?

– Бутлегеры, вот кто! – отрезал его Билл. – Гангстеры... Их наняли.

– А твой друг?

– За Фрэнка поручиться не могу. Не знаю, на кого он работает.

– Допустим, ты прав, – произнес мистер Уортман. – И что? Обратишься к властям за помощью, мол, грабят?

– А вы на моем месте что бы сделали? – спросил Билл. – Вообразите на минуту, что от ста пятидесяти бочонков зависит ваше будущее. Ведь виски можно весьма выгодно продать, а на вырученные деньги купить земли либо открыть собственное дело... Интересно, как бы вы поступили на моем месте?

– Первым делом я бы прикинул, как все отразится на моих соседях, – нарушил молчание Макклендон. – На соседях, которых лишили возможности выручить от продажи самогона кое-какие деньжата, и поэтому люди терпят нужду.