— И второе: он может причинить тебе зло? Он угрожает тебе?

— Мама, он спас меня от чудовища, ужаснее которого просто на свете не бывает, и тогда это чудище набросилось на него и ужасно истерзало! Просто ужасно. Он сделал это, чтобы спасти меня от страданий. Я уверена, что он скорее умрет, чем обидит меня.

— Тогда послушай, что тебе скажет мать, милая. Я не очень представляю, как можно быть наполовину птицей, наполовину человеком, но готова закрыть глаза на такую диковину, потому что он спас тебя и ты с ним связана. А это значит, детка, что когда твоему Рефаиму придется выбирать между своим гадким прошлым и новым будущим рядом с тобой, он выберет тебя, если силенок хватит.

— Но мои друзья никогда его не примут, а самое ужасное, что вампиры попытаются его убить!

— Детка, если твой Рефаим творил ужасные злодейства, как ты говоришь, то он должен понести за них наказание. Нельзя убивать людей, а потом начинать жизнь с чистого листа! Но это его проблема, а не твоя. А ты запомни вот что: ты можешь отвечать только за свои поступки. Поступай правильно, детка. Делай то, что должно. У тебя это всегда получалось. Защищай себя. Твердо стой за то, во что веришь. Это все, что ты можешь сделать. И если Рефаиму хватит сил остаться с тобой, то кто знает, какие чудеса ждут вас впереди? Возможно, ты сама удивишься, когда увидишь.

Стиви Рей почувствовала, что сейчас снова расплачется.

— Он сказал, что я должна повидать тебя. Он сам не знал своей матери. Его отец изнасиловал ее, и она умерла, давая жизнь Рефаиму. Но он с самого начала твердил мне, что я должна поскорее повидаться с тобой.

— Детка, тот, у кого такое сердце, не может быть чудовищем!

— Но он не человек, мама! — Стиви Рей так крепко стиснула мамины руки, что у нее пальцы онемели, но она не могла отпустить ее. И не хотела отпускать.

— Стиви Рей, ты ведь тоже больше не человек, но разве для меня это важно? Этот твой птичий парнишка спас тебе жизнь. Дважды. Поэтому будь он хоть наполовину носорогом, с рожищем посреди лба! Он спас мою девочку, и это самое главное! Так что скажи ему при встрече, что я наказала крепко-крепко обнять его от меня.

Стиви Рей невольно засмеялась, представив, как мама Джонсон обнимает Рефаима.

— Обязательно скажу.

Лицо мамы Джонсон стало серьезным.

— Знаешь, милая, чем скорее ты всем расскажешь о нем, тем будет лучше. Да ты и сама понимаешь, верно?

— Верно. Я постараюсь. Но сейчас у нас и без этого такая заваруха, что лучше я подожду более подходящего времени.

— Для правды нет неподходящего времени, — строго сказала мама Джонсон.

— Ах, мама! Просто не понимаю, как я могла так влипнуть!

— Все ты понимаешь, детка. Меня при этом не было, но я отлично вижу, что этот Рефаим у тебя в душе и что эта история может стать его искуплением и освобождением.

— Только если у него хватит сил, — прошептала Стиви Рей. — А я в этом не уверена. Насколько я знаю, он никогда не выступал против своего отца.

— Есть ли вероятность, что отец Рефаима одобрит его союз с тобой?

— Ни малюсенькой! — скривилась Стиви Рей.

— Но Рефаим дважды спас тебе жизнь и Запечатлился с тобой. Детка, сдается мне, что он уже давно выступает против воли своего папы.

— Нет, мама, тут все не так просто. Он делал все это, пока его папочка был, скажем так, в отъезде. А теперь его отец вернулся, и Рефаим снова должен ему подчиняться.

— Правда? Откуда ты знаешь?

— Он сам сказал мне это сегодня, когда… — Стиви Рей осеклась и вытаращила глаза.

Мама с улыбкой кивнула ей.

— Поняла?

— Ой, божечки, может, ты права!

— Конечно, я права. Ведь я твоя мама.

— Я люблю тебя, мамочка, — воскликнула Стиви Рей.

— И я люблю тебя, детка.

Рефаим

— Не могу поверить, что ты пойдешь на это, — заявил Калона, нервно расхаживая по крыше особняка «Майо».

— Я пойду на это, поскольку это необходимо, своевременно и правильно! — голос Неферет гневно взлетел, словно она на пределе и вот-вот взорвется.

— Правильно? Почему вы так говорите, ведь вы же не на стороне Света? — невольно вырвалось у Рефаима, не сумевшего скрыть своего изумления.

Неферет стремительно обернулась к нему и подняла руку.

В тот же миг Рефаим увидел, как щупальца тьмы обвили ее запястье, проникли под кожу и принялись копошиться внутри. Тошнота подкатила к его горлу при одном воспоминании о жутком прикосновении этих тварей. Рефаим машинально попятился.

— Смеешь оспаривать мои поступки, птица?