Глаз Помроя задергался, и он неприятно улыбнулся:

— Но когда ты пошла к Глостеру, моя дорогая, это все изменило. Глостер задал несколько вопросов. У этого купца появилась веская причина опасаться, что скрытые нити будут обнаружены, соединены вместе… и приведут к его двери. И он вручил мне тебя на блюдечке.

Линнет облизнула губы.

— Как… как он узнал, что ты хочешь меня?

— Скажем так: у нас есть общие знакомые. — Глаз его снова задергался. — Но я разделаюсь с тем, кто отдал тебя мне, как змея, которая жалит себя в хвост, ибо твои враги теперь будут моими врагами.

Она снова перекрестилась. «Мария, Матерь Божья, защити меня».

— Кое-кто из моих братьев и сестер тьмы недоволен моим решением похитить тебя. Они боятся, что твое исчезновение привлечет к нам внимание.

Неужели Элинор Кобем — одна из них? Не потому ли она предостерегала ее?

— Другие хотели использовать тебя в качестве человеческой жертвы, но я отказал им. — Голос Помроя неуклонно повышался, наполняя маленькую комнату. — Ибо ты предназначена быть моей невестой тьмы, моей богиней.

Он безумец.

Она говорила себе, что если бы он намеревался изнасиловать ее, то сделал бы это сразу, как только пришел. Прикованная к постели, она вряд ли смогла бы дать ему отпор. Он говорит о том, что она будет невестой. Может, желает какого-то обряда своего рода, чтобы оправдать эту подлость?

— Я никогда не буду твоей невестой, — возразила Линнет.

— А я говорю, что ты достойна, — сказал он, и глаза его вспыхнули странным светом. — Даже я не видел твоей особой силы вплоть до последнего времени. Но теперь я вижу. Я наблюдал, как ты преследовала своих врагов, и понял, что мы одной крови.

— Я не такая, как ты.

— Разве? Что двигало тобой? Любовь? Милосердие? — Он неприятно хохотнул. — Нет, тебя переполняет ненависть, как и меня.

Но она ведь любит. Она знает совершенно точно, что отдаст жизнь, чтобы защитить Джейми или Франсуа.

И все же суровая правда состоит в том, что она не ставила их счастье на первое место. Она собиралась сделать это, как только накажет тех, кто причинил ей столько страданий, и исправит зло прошлого. Слова Джейми зазвучали у нее в голове: «Любовь — это не то, что рассматривается в последнюю очередь, после всего остального». Какой же дурой она была, что не прислушалась к нему.

— Когда ты переправишься во тьму, мы соединимся с великим Люцифером, — сказал Помрой, глядя на нее широко раскрытыми глазами, — и друг с другом.

— Если ты что-то мне сделаешь, Джейми Рейберн убьет тебя.

Собственные слова удивили ее, и все же, едва только она их произнесла, она поняла, что это правда.

Пальцы Помроя погладили глубокий шрам на скуле. Проводя по нему пальцами, он буквально прожигал ее взглядом.

А потом кинулся на нее. Она закричала и попыталась отползти к дальнему краю лежака, но он схватил ее и притянул к себе. Желчь поднялась к горлу, когда он прижался лицом к ее лицу, своими жирными волосами к ее щеке.

— Сегодня ночью я произнесу заклинание, и ты займешь свое место рядом со мной, — прохрипел он, горячо дыша ей в ухо. — А до тех пор мне придется обуздать тебя.

— Джейми! — закричала она.

Он прижал тряпку к ее рту, отчетливый медицинский запах наполнил рот и нос, губы онемели.

— Джейми Рейберн скоро будет мертв, — сказал он ей в ухо. — И ты больше не будешь думать о нем.

Джейми ехал по Сити, вспоминая тот день в ноябре, когда они с Франсуа видели, как Линнет разговаривает с толстяком олдерменом в Вестминстер-Холле. В тот же день начался их с Линнет роман. Те несколько дней в ее лондонском доме окончательно решили его судьбу. И хотя он пытался с ней бороться, но с тех пор уже безраздельно принадлежал Линнет.

Нет, он принадлежал ей еще с Парижа. Он полюбил девушку, которая бросала вызов условностям и затаскивала его в кусты; девушку, которая смотрела ему в глаза и говорила, что любит, как он прикасается к ней; девушку, которая игнорировала попытки своего отца ограничить ее и отказывалась оправдывать его надежды на ее брак.

Но та девушка — ничто в сравнении с женщиной, какой стала Линнет. Она неистова в своей преданности, грозна в своей решимости, бесстрашна, умна и остроумна. Никто не может сравниться с ней. Бог даровал ему второй шанс с этим прекрасным ангелом мщения в образе женщины, и что же он сам сделал? Бросил ее при первых же признаках беды.

«Пожалуйста, Господи, дай мне найти ее». Как только он найдет ее, то уже больше никогда от себя не отпустит.

— Мастер Вудли, — крикнул он через плечо секретарю, который ехал за ним на жалком муле, — где именно в Сити находится дом олдермена Арнольда?