Но на кого она готова наброситься? Снова ринувшись сквозь толпу, он проследил за направлением ее взгляда… до Помроя. Проклятие, он не знал, что Помрой здесь. Господи помилуй, она направляется прямиком к нему. Что, во имя всех святых, она намеревается сделать?

Джейми протискивался сквозь толпу настолько быстро, насколько это было возможно, чтобы не сбить никого с ног. Когда она была не далее чем в пяти шагах от Помроя, Джейми преградил ей дорогу. Она охнула и вскинула на него глаза, широко раскрытые и немигающие, словно он пробудил ее ото сна. Твердо взяв за руку, Джейми развернул ее и увлек в сторону двери.

— Гром и молния, Линнет, — прорычал он ей в ухо, — я же говорил тебе, что разберусь с Помроем!

Выведя ее наконец из многолюдного зала, Джейми продолжал идти. В этот раз он намерен разобраться с Помроем раз и навсегда. Но сначала надо вставить мозги Линнет.

Он привел девушку к ее комнате, втолкнул внутрь и захлопнул за ними дверь.

— Клянусь, ты угробишь меня! — закричал он на нее. — Что ты собиралась сделать с Помроем? У тебя был такой вид, словно ты готова его прикончить.

— Ничего я не собиралась с ним делать, — отозвалась она голосом, который все еще звучал ошеломленно. — Я бы не тронула Помроя и пальцем, клянусь!

Он схватил ее за плечи и встряхнул.

— Я же сказал тебе, что разберусь с ним!

Ее всю так сильно трясло, что он стиснул зубы, чтобы перестать орать на нее.

— Дело вовсе не в Помрое, — сказала она.

— Бога ради, не лги мне. Я же тебя видел.

— Но я…

— Ты нарушила свое обещание! — Он стукнул кулаком по столу, стоявшему с ними рядом, отчего склянки зазвенели. — Во имя всего святого, неужели ты не понимаешь, насколько это опасно? Что мне сделать, чтобы удержать тебя от этой дурости? Приковать к полу? Поставить охрану сторожить тебя день и ночь?

— Я была будто одержимая, — проговорила она скорее удивленным голосом, чем кающимся. — Я понимала, что не место и не…

— Не место? О Господи, ты собиралась напасть на него на глазах у трех сотен людей! И рядом с Помроем стоял герцог Глостер. Если бы ты взмахнула ножом рядом с Глостером, я бы никогда не вытащил тебя из Тауэра!

— А кто был третий человек, который разговаривал с ними?

Неужели она начинает сознавать серьезность того, что сделала?

— Господи помилуй, Липнет, это был мэр Лондона. Худшей компании для нападения ты не смогла бы найти, даже если бы постаралась.

— Мэр? — Она поморгала, словно пытаясь переварить эту новость. — Но ты же говорил мне, что он хороший, благородный человек. Ты вполне уверен в этом?

Когда он потер лоб, пытаясь спастись от надвигающейся головной боли, она шагнула ближе и положила ладони ему на грудь. Кожу закололо иголочками от ее прикосновения.

Обида, любовь и гнев захлестнули его мощной волной эмоций, слишком сильных, чтобы сдержать их. Он опустил засов на двери. В этот раз ему было наплевать, кто мог увидеть, как они вошли к ней в спальню. Пусть знают все, что он здесь, в ее постели.

Он обхватил ее лицо ладонями и завладел ртом, давая почувствовать свой гнев. Плоть пульсировала от нестерпимого желания. Он хотел заявить на нее права, подчинить ее, сделать наконец своей.

Ибо она все еще — не его. Еще нет. Несмотря на все свои обещания, заверения, она не до конца отдала себя ему. Но почему она не может любить его так, чтобы этой любви было достаточно?

Сейчас он овладеет ею, потому что может сделать это. Потому что хочет ее. Он стискивал пальцами шелковистые пряди волос и целовал ее до тех пор, пока она не обмякла на нем. Когда он оторвался, губы ее были припухшими, а кожа покраснела там, где он терся о нее щетиной. Она выглядела такой хрупкой в его руках. Но Линнет — не слабый цветок. Она прорывается сквозь жизнь, оставляя за собой обожженный след. Он любит ее и в то же время ненавидит ее огненную натуру, ее силу, ее нежелание следовать правилам своего класса и своего пола и поступать так, как должно.

Ему хотелось подчинить ее своей воле, владеть ею безраздельно.

Он приподнял ее, она обвила его ногами, словно плющ. Их губы были слиты воедино, когда он прижал ее спиной к двери. Она тихо застонала ему в рот, когда он накрыл груди ладонями и сжал соски сквозь ткань. Оторвавшись от губ, он втянул в рот кожу шеи, оставив след. Запах ее волос возле лица распалял его желание. Он задрал юбки кверху и пробежал ладонями по обнаженным бедрам. Ухватив за ягодицы, крепко прижал к себе. Несмотря на слои одежды между ними, он ощущал ее жар.

Хватая ртом воздух, он прислонился лбом к двери и потерся о нее. Иисус и все святые, как же хорошо!

Но не так хорошо, как будет внутри ее.

— Джейми, пожалуйста!.. — горячо выдохнула она ему в ухо.

Он снова завладел ее ртом, лихорадочно развязывая завязки своих штанов. Когда ее ладони отыскали обнаженную кожу под туникой, дыхание покинуло его. Наконец он освободился от мешающей одежды, задержался на входе во врата женственности и закрыл глаза, наслаждаясь невыносимым притоком желания, которое стучало в ушах и пульсировало в крови.