А потом он вошел в нее. И опять он был дома. Все, чего он хотел, было сейчас здесь, в ней. Снова и снова погружался он в ее глубины, а она царапала ему спину и издавала тихие гортанные звуки. Когда она вскрикнула, он взорвался фейерверком похоти, гнева и желания такой силы, что даже покачнулся.

Используя дверь в качестве поддержки, он соскользнул вместе с ней на пол, пока ноги не подкосились. Иисусе, что эта женщина делает с ним!

Когда Джейми снова смог двигаться, он снял ее с себя и встал, чтобы завязать штаны. Она поднялась на ноги и обвила его руками за талию.

— Пожалуйста, не злись на меня. Ты не пони…

Он оттолкнул ее и заставил себя сказать это:

— Ты должна выбрать. Мне не нужна жена, которая будет размахивать ножом посреди Виндзорского замка в присутствии половины королевского семейства.

— Но он…

— Я не могу гоняться и убивать каждого негодяя, которого ты спровоцируешь на то, чтобы он угрожал твоей жизни! И ты будешь рисковать не только своей жизнью, но и жизнью наших детей. — Он наклонился вперед и потряс пальцем у нее перед лицом. — Я этого не потерплю. Я говорил тебе, что не дам тебе брачные клятвы до тех пор, пока ты не оставишь прошлое в покое.

Слезы струились по ее лицу, но он в этот раз не собирался уступать.

— Ты. Должна. Выбрать, — повторил он раздельно, с каждым словом тыча ей пальцем в грудь. — Продолжать эту войну или быть моей женой. Ибо я клянусь тебе, Линнет, и то и другое ты делать не можешь.

Джейми нашел сэра Гая Помроя в маленькой, хорошо обставленной комнате в комендантской башне в дальнем краю замковой территории. У стены жарко горела жаровня. Напротив нее, у другой стены, несколько дворян сидели за столом с закатанными рукавами и стоящими перед ними кубками. Юные оруженосцы стояли за спиной у каждого, готовые подлить вина и побежать по какому-нибудь поручению.

Все мужчины вскинули глаза, когда вошел Джейми, некоторые приветствовали его. Одним из них был сэр Джон, здоровяк из Нортумберленда, который хорошо знал его отца и сражался вместе с ним во Франции.

— Хочешь присоединиться к игре, Джейми? — крикнул он. — Сэр Гай привез карты из Франции.

Карты, которых пока не было в Англии, должно быть, стоили небольшое состояние. Каждая карта представляла собой изящную миниатюру, расписанную золотой краской.

— Как раз то, что нам, англичанам, нужно, — пошутил другой. — Еще один способ облегчить свой кошелек.

Джейми не разделил всеобщего веселья.

— Полагаю, у меня уже есть все пороки, которые мне нужны.

Что-то в его голосе заставило всех в комнате притихнуть. Гнев забурлил в нем, когда он встретился с холодным взглядом черных глаз Помроя. Он сотрет эту презрительную ухмылку с физиономии этого надменного ублюдка.

— К слову о твоих пороках. Как Линнет? — подал голос Помрой. — Ее поведение сегодня в Большом зале было довольно странным. Но чего можно ожидать от женщины, выращенной торгашом?

Джейми выхватил свой меч из ножен и шмякнул его плоской стороной по столу прямо в середину их игры, рассыпав карты и расшвыряв монеты. Руки сидящих за столом схватились за рукояти мечей, но Джейми сверлил взглядом Помроя. Джейми имел заслуженную репутацию воина, прекрасно владеющего мечом, поэтому едва ли кто-то еще станет вмешиваться.

Другой ладонью Джейми оперся о стол и наклонился через него:

— Я предоставлю тебе преимущество сомнения, сэр Гай, и предположу, что ты не получил моих писем с подтверждением моего вызова.

Помрой имел наглость спросить:

— Какого вызова?

Это была личная ссора; теперь Джейми сделал ее публичной только для того, чтобы вынудить Помроя принять вызов. Если бы у Помроя хватило ума промолчать, Джейми воздержался бы говорить что-то еще в присутствии других.

— Какой вызов? — переспросил он, продолжая сверлить Помроя свирепым взглядом. — Вызов, который я бросил тебе еще два месяца назад в Вестминстере. Вызов, который я повторял в посланиях, отправляемых тебе с тех пор каждую неделю.

Взгляды остальных мужчин переместились с Джейми на Помроя. Мужчина может добиваться мирного разрешения конфликта, но не может просто игнорировать вызов — по крайней мере, чтобы при этом сохранить уважение других.

— Будет тебе, Рейберн, я думал, ты шутишь, — сказал Помрой. — Мне и в голову не могло прийти, что ты станешь рисковать жизнью из-за какой-то простолюдинки.

Помрой был на волосок от того, чтобы меч Джейми вонзился ему в грудь. Какая жалость, что прирезать негодяя, который сидит на стуле, считается делом неблагородным.