Ханна сидела, вытянув ноги, на траве и смотрела на новый дом Эстер. Там только что закончили крыть кровлю, и все отдыхали.

Она посмотрела на сидящего неподалеку Джордана и улыбнулась. Он опустил бутылку пива и улыбнулся в ответ. Неужели только одна ночь прошла с тех пор, как он сделал ей предложение?

Эстер поставила на стол во дворе поднос с пластмассовыми стаканами, перевела взгляд с Джордана на Ханну и уперла руки в бока.

— Вы намерены объяснить мне, что происходит? — потребовала она. — Я все равно не оставлю вас в покое.

Джордан рассмеялся.

— Что ты, Эстер, какие могут быть секреты от тебя?

— Смазливый молокосос может, конечно, хранить много тайн, — нахмурилась Эстер, —но недолго тебе их хранить. Я — как это называется? — невосприимчива к твоим чарам. Да у меня и свои чары имеются.

Ханна не выдержала и рассмеялась.

— Эстер, ты неподражаема.

— Точно, — буркнула Эстер. — Чуть больше очарования — это было бы уже подсудно. А теперь все навалились на печенье или я выброшу его собакам.

— Ма, у нас нет собак, — резонно заметил Рони.

— Не зли меня, Рони, или я куплю парочку и буду скармливать им твою еду.

Ханна снова обменялась взглядами с Джорданом. Они еще не сказали Кевину о своей помолвке, а он должен узнать первым.

— Ладно, — сказал Джон, рывком поднимаясь на ноги. — Кто на крышу?

— Джордану я бы не советовал, — задумчиво проговорил Джейк. — Ему сегодня не до стройки. И Ханне тоже.

— Ага, они точно свалятся, — ухмыльнулся Джон.

Джордан весело пихнул его локтем.

— Смейтесь, сколько хотите, — разрешил он. — Мне-то что!

Джейк и Джон полезли на крышу, Рони помогал им, а Ханна с Джорданом доделывали карнизы, взобравшись на высокие стремянки. И стоило им попросить друг у друга какой-нибудь инструмент, четыре головы поворачивались в их сторону. Только Кевин ничего не замечал и беззаботно катался на старом велосипеде Рони.

По традиции, сохранившейся с тех времен, когда сын не умел читать, Ханна почитала ему на ночь книжку. Когда она закончила, Джордан сказал:

— Глазки закрой.

— Сладко усни, — сонно, но счастливо отозвался Кевин.

— Ночною порой... — сказала Ханна.

— ...Бог нас храни, — закончил мальчик. Он взял Ханну за руку и сказал: — Так здорово... — На большее его не хватило. Ханна нагнулась поцеловать спящего сына. Как свеж и удивителен для него мир в этом возрасте. И как он сам чист и открыт.

Она выпрямилась и показала головой на дверь. Джордан пошел за ней, поймал за талию, а потом рука скользнула ниже.

Услышав звук телевизора в комнате Эстер, Ханна прижала к губам палец и, дурачась, пошла на цыпочках, но выдержала недолго и со взрывом смеха выскочила во двор.

В дивном ночном воздухе серебристо мерцали звезды. Ханна села на ступеньку в оранжевом свете лампы над дверью (предполагалось, что этот цвет отпугивает комаров).

Джордан вдохнул свежего воздуха и опустился рядом с ней. Потом вырвал пучок росистой травы и протянул его Ханне:

— Понюхай.

Запах был резкий и острый.

— Ты ведь любишь растения? — сказал он. — Я думаю, не купить ли нам участок за городом, чтобы ездить на выходные. Заведем пони для Кевина, велосипед.

Ханна вглядывалась в его лицо в слабом свете. Она никогда не думала, что Джордан может быть таким. И что она может быть такой.

— Я должна сказать тебе, — тихо произнесла она, — я хочу детей.

Он улыбнулся.

— Еще детей. Ханна, не кажется ли тебе, что пора сказать мне правду?

— Правду? — не поняла она.

Джордан покачал головой. Она так и не хочет признаться.

— Ханна, — начал он, снова опуская руку в траву. Пальцы зацепили что-то, и он поднял на свет металлическую вещицу.

— Мой медальон! — воскликнула Ханна. — Я думала, что уже не найду его.

Он наблюдал, как она осторожно открывает медальон и поворачивает к свету.

— Это единственная фотография, где Кевин со своей настоящей матерью, — пояснила она. — Я хотела заказать копию, но... — Она пожала плечами.