— Прекрасно. Пошли.

Эстер уже шагала в сторону магазина, и ошарашенная неожиданным визитом Ханна даже не задумалась, откуда она знает дорогу.

Эстер шла молча, и Ханна тоже не начинала разговор, пытаясь понять, что все это значит. Если дело в Джордане, то Эстер непривычно долго тянет.

После улицы у Беттлмана было темно и прохладно. Ханна помедлила, давая глазам привыкнуть.

— Ты иди за соком, а я покопаюсь в овощах, — предложила Эстер.

Ханна продолжала недоумевать. Качая головой, она пошла в отдел напитков.

И... оказалась лицом к лицу с Джорданом. На мгновение она онемела. Кровь бросилась в лицо, и Ханна чуть не застонала, осознав, что все еще любит его.

— Прежде всего, — быстро сказал он, — не осуждай Эстер.

— Договорились, но тебя я извинить не могу. — Она было повернулась, но вдруг поняла, что не хочет уходить.

— Ханна, я должен сказать тебе кое-что. И, может быть, тогда ты хоть согласишься

разговаривать со мной.

— Мы сказали друг другу все, что нужно было сказать, — устало ответила она.

— Нет, не все. Ты ни разу не сказала, что любишь меня.

Ханна горько рассмеялась.

— Вот оно что! Тебе нужно окончательное подтверждение своей неотразимости?

— Нет, — резко перебил он. — Мне нужна надежная основа для брака.

— Основа более чем надежная, — подхватила она. — Мальчик, который восхищается тобой, но оказывается не твоим сыном, и женщина, влюбленная в тебя без памяти. Можешь поразмыслить.

Он игнорировал сарказм.

— Ты в самом деле любишь меня?

Ханна устала бороться. Какая теперь разница?

— Какая разница? Брак для тебя ловушка. Клетка. Ты не вынесешь.

— Неужели ты не понимаешь? — взорвался Джордан, хватая ее за плечи. — Это сейчас я в клетке. И стоит моя клетка в аду. Ты знаешь, что это такое, когда не можешь ни спать, ни работать от невыносимого чувства одиночества? Оттого, что человек, который может заставить тебя смеяться и радоваться жизни, — этот человек решил, что ты ему больше не нужен?

Она не верила.

— Это пройдет, — сказала она со слезами на глазах, потому что у нее самой не прошло.

— Черт возьми, Ханна, я хочу жениться на тебе! Я думал, что ходил к тебе ради Кевина, потому что он мой сын. А потом оказалось, что это не так. Неужели ты не понимаешь? Не важно, что он не мой сын! Я скучаю по нему и по тебе. Я хочу, чтобы мы были вместе.

— Не получится, Джордан. У нас просто не получится. — Он не любит ее. Он не сказал этих слов и никогда не скажет. Она не пойдет за него без любви.

Ханна вырвалась и зашагала к двери, ничего не видя от слез. Две пожилые покупательницы удивленно уступили ей дорогу. И вдруг на весь магазин загремел голос Джордана:

— Ханна Брюстер, я люблю тебя, и если ты уйдешь, клянусь, я буду приходить каждую субботу и твердить это, пока ты не согласишься выйти за меня замуж!

Она обернулась и вытерла глаза. Он стоял у прилавка с образцами, еще держа у рта микрофон. Ошеломленный посыльный стоял рядом. Эстер мяла в руке помидор.

— Ханна, — снова сказал он в микрофон, — пожалуйста, выходи за меня замуж.

Не решаясь раскрыть рот, она нашла его глаза и медленно кивнула.

Джордан положил микрофон и бросился к ней, а Эстер, уронив помидор, зааплодировала. Лесли у кассы тоже аплодировала. Покупательницы тоже.

— Ханна, Ханна! — бормотал он, покрывая поцелуями ее лицо. — Я никогда не думал, что такое может быть!

— Что? — шаловливо спросила она, продолжая вытирать слезы.

— Любовь, — ответил Джордан. — Я не знал, что любовь так сильно влияет на человека. Я еле выжил.

— Ты был Великим Холостяком, — пояснила она, целуя его.

— Может быть, — сказал он. — А теперь я собираюсь стать еще более великим мужем.

Джордан и Ханна поженились в августе. Церемония проходила возле нового дома Эстер. Эстер загодя воздвигла деревянную арку и посадила жимолость.

Погода была идеальная, и лес служил живым зеленым фоном для приносящей брачные клятвы пары. Ни Ханна, ни Джордан не хотели устраивать большую свадьбу, но гости восполнили недостаток в числе избытком энтузиазма.