Через каких-то полчаса мосты были наведены. Владилен Авессаломович, растроганно похлопывая Александра по плечу, называл его Саньком и все принуждал выпить с Элей на брудершафт. Грек поотнекивался, поотнекивался, да и согласился.

– Раз, два, три! – отсчитывал капитан продолжительность поцелуя молодой пары, при этом подмигивая насупившемуся Горовому.

«Фу, ревновать к покойнику?» – успокаивал сам себя археолог, но помогало, прямо скажем, слабовато. Еще и Эля, как назло, хохотала и щебетала без умолку. И знай подкладывала гостю то финик, то маслину, то куриное крылышко пожирнее.

«Вот дуреха-то. Перебрала на радостях».

В это время в пиршественный зал влетела странная птица размером с голубя и с виду тоже похожая на обычного сизаря, но при этом с человеческой головой. Такие здесь прежде Даньке не встречались, но он знал, что подобное создание зовется «Ба» и является воплощением души какого-нибудь усопшего.

Пташка уселась на плечо Александра и принялась что-то сердито щебетать ему на ухо. Тот мгновенно протрезвел (волчок даже обзавидовался, глядя на такое мастерство) и засобирался, отнекиваясь от настойчивых предложений Кириешко выпить на посошок и взять с собой чего-нибудь на зубок.

– Погоди! – уже на пороге догнал его Данила и тронул за плечо. – Не знаю, будет ли возможность спросить при следующей нашей встрече…

Он замялся, и молодой человек вопросительно взглянул на него сине-зелеными глазами.

– Отчего ты… умер? Так ведь никто и не знает до сих пор…

Судебный исполнитель склонил свою белокурую голову и внезапно заалел, как маков цвет.

– Пить надо было меньше, – сказал вполголоса, со вздохом кивнув в сторону продолжавшегося застолья.

Махнул рукой и быстро вышел, оставив потрясенного археолога стоять с широко открытым ртом.

Он так и простоял, дивясь простоте разгадки исторической головоломки многовековой давности, пока его не вывел из ступора голос Эли:

– Вижу двоих мужчин: одного с головой птицы, другого с головой барана, восходящих вместе с нами на какую-то ладью…

– Великий Дуат! – пролаял волчок. – Так это ж Хнум с Тотом, клянусь потрохами Апопа!

И понеслось.

На столе лежали скомканные листы географических карт.

Товар у братьев Карбофосе оказался и в самом деле весьма качественный.

Всего за каких-то пятьдесят мани им достались превосходные карты запретной зоны Шестого Часа. Причем не простые, а магические – с многоуровневыми изображениями, возможностью увеличить изображение нужного объекта и обширной информацией в приложениях. Были там и сведения об охране объектов, о подъездных путях и прочем. Эля, скептически потрогав карты, лишь пожала плечами, зато Упуат только что не облизывал в восхищении волшебные листы.

Возможно, карты были кем-то выкрадены из Дома Сохмет или Дома Хатхор (они вроде увлекались подобными штучками), но сейчас друзьям было наплевать на их происхождение.

– Проходим вот сюда, используя ваш амулет. Аккурат в получасе от тюрьмы, где томятся ваши друзья, уважаемый Упуат Дуатыч, – так, на русский манер, капитан предпочитал именовать опального бога.

(А все пошло с того, что на вопрос Кириешко о том, как звали его отца, неудобно же, дескать, к такой уважаемой личности не по отчеству обращаться, волчок уклончиво ответил, что родителем его был Великий Дуат).

– Тут главный вход – пройти его без шума будет нелегко…

Нетеру насторожился и зарычал.

– Но возможно… – поспешил успокоить волчка Владилен Авессаломович. – В трех километрах от лагеря алхимическая лаборатория. Хотя по-прежнему числится объектом особой важности, но почти заброшена. Охрана – от силы пара-тройка вечно пьяных кентавров.

– А почему обязательно пьяных, и зачем нам вообще лаборатория? – спросил Данька.

Кириешко улыбнулся.

– Так ведь что охраняют? Это официально там производятся магические ингредиенты, а так уже лет сто гонят сикеру и варят брагу.

– И что ты предлагаешь, дружище? – нахмурился Менес. – Затариться всем этим пойлом и двинуть прямиком к воротам. Дескать, тут дармовое угощение, налетай?

– Вовсе нет, почтенный Майонез, вовсе нет. От лаборатории ведет очень старый тоннель, построенный, судя по значкам, задолго до нее самой. У него несколько выходов, и один из них рядом с тюрьмой. Про него если и помнят, то не охраняют.

– Постой, приятель, – фамильярно оборвал его Упуат, – тоннель – это хорошо, но пьяные кентавры что – тоже обозначены на карте?