Шрифт:
Приплясывал гнилозубый. Вожак оглянулся. Кто его окружает? Чем он занят? Старая мечта разбередила сонную душу. Было и прошло. Отвесил ни в чем не виноватому шестерке оплеуху.
– Ша.
Скомандовал, переключаясь не без труда, на решение проблем насущных.
– Ну-ка, глянь. Не подгулявшие купцы плетутся?
В корчме было шумно. Алийские наемники горланили песни на родном языке. Сгрудившиеся за угловым столом пожилые мастера азартно спорили о чем-то. Уйти? Взгляд Даниллина скользнул по добела отскобленным полам. Нос жадно втянул упоительно вкусные ароматы с кухни.
– Чего изволит гость?
К нему подошел сам хозяин. Невысокий, нетолстый, немолодой бородач в красном переднике.
– Гость очень голоден. Очень.
Хозяин цепко и быстро оглядел Даниллина. Неведомым обычным людям образом безошибочно установив платежеспособность. Расплылся в довольной улыбке.
– Пожалуйте за мной.
Усадил не отдельно, пустых столов не было, с края, рядом с тихой компанией.
– Подойдет?
– Вполне.
– С чего начнем?
– Кувшин кислого молока. Хорошего росского хлеба, нет, не белого. Ржаного, с хрустящей корочкой. Цыпленка, огурцов, лука побольше - зеленого. Есть?
– Да. А огурцы какие предпочитаете? Соленые? Малосольные? С хреном, с тмином, с чесноком?
– Свежие.
Хозяин согласно кивнул, явно делая мысленную зарубку. Он ничего не записывал, не чертил торопливо крючочки специальных помет, видно привык полагаться на память. Лицо у него было самое подходящее для владельца преуспевающей корчмы: якобы добродушное, простоватое, располагающее к себе, с быстрым умным взглядом. Даниллин закончил заказывать.
– Пока все. Как тебя зовут?
– Матвеем.
– А по батюшке?
Даниллин помнил росские обычаи. Род вели по отцу, упоминая его имя лишь у знатных или уважаемых людей.
– Степанычем.
– Посоветуй мне, пожалуйста, Матвей Степаныч, где можно приличному человеку переночевать. Давно не был в Моске.
Хозяин прокричал распоряжения о заказе верткому мальчику, тот мгновенно исчез за кухонной занавеской, наклонился к столу.
– А хоть и у меня. Для доброго человека наверху место найдется.
– Баня есть?
Матвей Степаныч одобрительно крякнул, пригладил бороду.
– Неужто, гость хочет помыться с дороги? По-нашему обычаю? Ванн то мы не держим. Не романцы.
Даниллин подтвердил.
– Гость хочет не просто помыться. Гость хочет... как это... всласть напариться. Да.
– У меня липовая баня. Я распоряжусь, чтобы ее хорошенько протопили.
Он смотрел на чужеземного воина почти ласково. То ли спросил, то ли посоветовал.
– Чуть позже. Лезть с набитым брюхом не след. Так?
– Спасибо, Матвей Степаныч. Держи.
– Это слишком много. Даже если будешь жить у меня месяц и есть в три горла.
– У меня нет других денег с собой. Одна эта монета.
Даниллин решил успокоить хозяина. Все верно. Двойными золотыми червонцами не каждый богач расплачивается.
– Пожертвовал деньги в обитель. Это остаток. На жизнь и обратную дорогу. Разменяешь для меня?
Лицо хозяина посветлело.
– Хорошо.
Подбежал мальчик с кувшином молока, большой глиняной кружкой и темными ломтями свежего ароматного росского хлеба на подносе.
– Спасибо.
Он удивленно стрельнул голубыми глазами. Благодарить его было не принято? Улыбнулся и опять исчез на кухне. Даниллин налил молока. Поднял глаза на хозяина.
– Что не так, Матвей Степаныч?
– Говоришь по-нашему, выглядишь как знатный воин с восточных земель, жертвуешь деньги на обитель, а сам не осеняешь знаком пищу.
– Все так. Я иной веры. Выполнял просьбу.
– У тебя был росский друг? Воин?
Для обычного хозяина этот был излишне любопытен. Но дела в корчме шли хорошо. Стало быть Матвей Степаныч не ко всем совался с вопросами. Даниллин жадно, с удовольствием отпил молока. Решил придерживаться прежней версии о славном дедушке. Ответил коротко.
– Да.
– Россич?
Степняки редко водили дружбу с россами.
– Да.
– Можно ли узнать твое имя, гость?
– Я внук князя Ветрова. Слышал о таком?
– Быть не может! Не может!
– Почему?
Кислое молоко на смуглом лице нарисовало белую полоску усов. Даниллин допил кружку, облизнулся. Хозяин сказал внушительно, четко.
– Отец в долгу у князя. Это имя моя семья чтит. Ты не шутишь, парень?
Вполне честно Даниллин ответил.
– Нет, Матвей Степаныч. В твою корчму я попал случайно. Ни про какие долги твоего уважаемого отца не ведаю.