Кроме всего прочего, в этом дворце стояли единственные на планете гравитационные лифты, шахты которых возвышались над крышами как башенки минаретов.

— Хорошо бы захватить с собой такой движок, — поделился я как-то с Дмитрием своим заветным желанием, когда мы как раз смотрели очередной выпуск местных известий.

— Не смеши, — ответил он. — Самый легкий из них весит тысячу пудов. Да еще реактор к нему. Ты чего-нибудь понимаешь в нуклонной технике?

Я промолчал тогда в ответ, и не без причин.

В кофре с моим барахлом уже лежали три книги, посвященные конструированию антигравитационных машин и теории гравитации. Там же лежал букварь для самых маленьких, где слова и буквы пояснялись картинками. Книги тут давно уже печатали на пластиковых листах, но букварь был ветхий, на бумаге из целлюлозы.

С его помощью, как я надеялся, у меня на родине сумеют рано или поздно расшифровать мудреные книги. Я захватил и лазерные диски, но опасался, что у меня дома не смогут раскодировать здешнюю систему записи.

Зачем я это делаю и стоит ли вообще затевать что-то подобное, я пока точно ответить не мог. Даже себе самому.

Хлопнула дверь, и вместе с Рихардом и его сестрой ввалился Ингольф, нагруженный двумя сумками.

— Пива хочешь? — спросил Ингольф.

— Меня скоро начнет тошнить от пива, — сообщил я.

— Ну, как знаешь… — Помахивая бутылками, скандинав отправился к себе в компании с Рихардом.

Ильдико осталась.

— Я вот чего хочу сказать, — сообщила мне она, присаживаясь. — Я в детстве слышала сказки про путешествия в волшебные страны за невидимой завесой, откуда приходят феи и эльфы… И еще читала романы, где волшебники туда летают и всяких рыцарей туда же отправляют бороться со злыми колдунами, ну и все такое… Я почему-то долго верила, что это правда. Надо мной даже Рихард смеялся. А теперь вот оказалось, что я права.

— Не знаю, — устало пробормотал я. — Ни фей, ни эльфов нам не попадалось. Вот злых колдунов приходилось видеть, и не единожды. Даже подружился с одним.

Ильдико с некоторым боязливым удивлением посмотрела на меня:

— А еще мне отец рассказывал — я вот только теперь это вспомнила… Он, когда еще был совсем молодой, плавал с рыбаками к Исландии. И однажды в шторм увидел странный корабль — шесть мачт, паруса непонятно какие, и больше любого галеона. А на палубе огни горят ярко, почти как молнии, — так мне отец говорил.

Я пожал плечами: мол, все бывает…

А про себя подумал, что, видимо, это был обман зрения, если, конечно, Ильдико ничего не путает или даже не придумывает. Такого размера кораблей у хэоликийцев не было — просто потому, что открыть портал для них было бы практически невозможно. Но, вдруг пришло мне в голову, быть может, не одни мрачные чародеи из мира, о котором известно лишь то, как он называется, обладают способностью преодолевать барьеры между вселенными? Может, есть еще кто-то, о ком мы не знаем, или знание это скрывалось нашими хозяевами?

Не исключено, что именно отсюда пошли все истории о «летучих голландцах», о странных кораблях, время от времени попадающихся на морских путях и даже пристающих к берегу. И если так, все рассказы старых моряков о людях, которым будто бы довелось служить на подобных судах и посещать неведомые земли, — вовсе не байки пьяных матросов. И легенды о волшебных странах — тоже отражение когда-то реально случившихся путешествий?

И наконец, — быть может, не все наследие Древнейших мертво?

Вдруг где-то существует цивилизация, сохранившая хотя бы малую толику живой мудрости этих загадочных существ?

Хотя, если честно, — нам сейчас не до тайн и загадок мироздания. Жизнь не позволяла нам особо отвлекаться. Мы пробыли в этом мире не так много времени по календарю, но в эти недели оказалось втиснуто так много событий!

Словно в этом мире космических скоростей и время тоже бежало быстрее, чем там, где на море безраздельно господствует парус, а самый быстрый транспорт — резвый конь…

В шестом по счету после бегства из Роттердама мире мы были вынуждены сделать остановку. Стало ясно, что мы уклонились в сторону от необходимого курса. Кроме того, у нас возникло изрядное сомнение, что шхуна переживет хотя бы один шторм. Да и без шторма наше корыто безбожно текло. Двух наших помп, старой деревянной и снятой с броневика, с трудом хватало, чтобы откачивать воду из трюма. Даже то, что, помучившись, мы кое-как соединили одну из них с движком, не помогло. Дальше — больше. Планшетка начала врать — а может быть, мы перестали понимать ее указания или оказались в совсем уж гиблом отрезке мироздания. Броски выносили нас совсем не туда, куда планировалось, карта выдавала совсем уж дикие маршруты с десятками промежуточных пересадок.

Поневоле мы должны были сделать остановку и заменить корабль или хотя бы капитально его отремонтировать, а заодно — и сориентироваться получше.

То, что мы ошиблись в выборе мира, стало ясно уже через несколько часов, когда мимо нас протащился трехпалубный пассажирский экраноплан, воздушный поток от винтов которого заставил наш кораблик подпрыгивать на волне.

А когда наступила ночь, в небе я увидел наглядное доказательство того, что цивилизация эта давно стала космической. Среди ярких звезд медленно ползла крошечная, ярко-серебристая луна. Не точка, не звездочка, как выглядели космические аппараты моего мира, а что-то и в самом деле очень большое. Обычные спутники, кстати, тоже здесь были, и в немалом количестве.