Мощный стон заглушил голос рассказчика., когда тот попытался в который уж раз поведать о своих военных подвигах.

Машина подпрыгивала на глубоких колеях, оставленных грузовиком, на котором Пит Эйс отправлял шерсть на рынок, а овец на скотобойню.

Самый молодой из полицейских заерзал на своем месте.

— Долго еще? Кто как, а я писать хочу.

Водитель засмеялся.

— Ничего удивительного, парень. Ты, наверно, выпил за завтраком чашек десять кофе. Разве ты не знаешь, что кофеин вреден для здоровья? Он когда-нибудь убьет тебя, вот увидишь. Черт! — Он надавил на тормоза, стараясь справиться с управлением, — машина, вильнув, остановилась посреди желтого облака пыли и гравия. Камни застучали о крылья машины, отскочив от кабины огромного, перегородившего дорогу грузовика. — Господи, да эти чертовы негры чуть нас не убили! — При мысли о том, что кто-то хотел причинить вред лично ему, в голосе его зазвучала обида. — Хуго, выйди и посмотри, есть ли там ключи. Иначе придется ехать в объезд.

Толстый полицейский, сидевший сзади, кивнул и взялся за ручку дверцы, но открыть машину ему так и не пришлось.

Пули вдребезги разбили лобовое стекло, легко прошивая тонкий металл кузова, проникая в человеческую плоть и рикошетом отскакивая от костей. Трое полицейских умерли сразу. Четвертый успел схватиться за кобуру, прежде чем сполз по забрызганному кровью сиденью.

А в тридцати метрах выше по склону командир, встав в полный рост, привычным жестом снимал с автомата наполовину опустошенный магазин. Обернувшись к своему небольшому отряду, он приказал:

— Забрать все оружие и боеприпасы! И поищите портативную рацию. Нам это все очень пригодится.

Он молча наблюдал, как они бежали вниз по холму к изрешеченной пулями машине. Автоматы, полицейские ружья и пистолеты убитых, больше чем вдвое увеличат их огневую мощь. Но самое главное, слух об их героическом поступке распространится по всей округе, привлекая на их сторону все больше молодежи из краалей и городов — чтобы служить делу их изгнанного вождя.

Он улыбнулся. Больше чем через столетие худого мира, боевые отряды зулусов, импи, снова вышли на тропу войны.

Бригадный генерал Франц Дидерихс сидел, вытянувшись перед Мариусом ван дер Хейденом. Он служил в управлении безопасности полиции ЮАР. Дидерихс был невысокого роста, жилист; на его лице выделялись холодные голубые глаза и жестокий, тонкогубый рот. Лицо как нельзя лучше отражало характер и темперамент его владельца.

— Вы понимаете важность подобного задания, Франц?

Дидерихс кивнул.

— Так точно, господин министр!

Ван дер Хейден не воспринял это всерьез. С его точки зрения, подчиненные по определению были не в состоянии усвоить задание, если его не повторить как минимум дважды.

— Решение президента предоставить нашему министерству право прямого управления Квазулу, свидетельствует о его уверенности в том, что мы сможем справиться с поставленной задачей. И ничто не должно поколебать этой уверенности, ясно?

Дидерихс снова кивнул, тщательно скрывая нетерпение. Все, кто работал с ван дер Хейденом, были прекрасно осведомлены о его странностях, равно как и о его честолюбии.

— Отлично. — Заместитель министра правопорядка сложил руки на своем большом животе. — Тогда вы сможете понять и мою настойчивость в том, что касается этого «бунта», — он презрительно фыркнул, словно подобное определение происходящего в провинции Наталь имело очень важное значение. — Я хочу, чтобы его подавили как можно скорее.

Дидерихс чуть наклонился вперед.

— Будет ли мне позволено запросить дополнительные силы полиции или войска, господин министр?

Ван дер Хейден покачал головой.

— Нет. Сейчас каждый человек на счету. Все обученные солдаты либо сражаются в Намибии, либо занимаются поддержанием порядка в тауншипах. Так что придется работать с теми, кто есть! Франц, вы должны устроить там настоящий террор! — Он стукнул по столу и ткнул толстым пальцем в сторону Дидерихса. — Террор поможет вам обойтись имеющимися силами. — Его указательный палец поднялся, устремившись теперь на портрет Карла Форстера, висевший на противоположной стене. — Сам президент дал эту установку. В своей речи, генерал! В своей собственной речи! Он сказал, что за каждого подло убитого полицейского, надо убить сотню зулусов! За каждого белого фермера, на жизнь которого они посягнут, десять краалей будут стерты с лица земли! Кровь за кровь! Смерть за смерть! Никакой пощады этим черным предателям, Франц! — Ван дер Хейден замолчал, тяжело дыша. — К этим подлым ублюдкам, действующим из засады! Вы должны с корнем выкорчевать их, Франц! А потом уничтожить всех!

За все время своего пребывания в кабинете Дидерихс впервые позволил себе улыбнуться.

В часовой сводке новостей Си-Эн-Эн экран заполонили драматические кадры из Намибии. «В своем краткосрочном турне по зоне конфликта кубинский президент Фидель Кастро, находящийся в Намибии с визитом, призванным продемонстрировать кубинскую поддержку, прибыл сегодня на самолете в Уолфиш-Бей». В море людей в военной форме улыбающийся Кастро с сигарой во рту явно чувствовал себя как рыба в воде. От него веяло силой, никак не согласующейся с упорными слухами о его пошатнувшемся здоровье, хотя густая, когда-то темная борода почти вся побелела.