Генерал-лейтенант Джерри Крейг держал в руке две полоски телеграфной ленты. Текст на одной из них гласил:

«Не следует верить тому, что Форстер обладает достаточной политической властью и экономическими возможностями, чтобы осуществить угрозу. Рекомендуем продолжать наступление».

Во второй телеграмме говорилось:

«Эксперты-консультанты полагают, что угроза Форстера выполнима. Рекомендуем приостановить операции и использовать время для укрепления позиций, пока не будет найден способ предотвратить уничтожение шахт».

Первая телеграмма была из ЦРУ, другая — из Госдепартамента. По-настоящему существенным, впрочем, было лишь третье мнение, якобы конфиденциально изложенное по телефону председателем Объединенного комитета начальников штабов, но на деле отражавшее точку зрения президента. Суть их десятиминутной беседы сводилась к следующему: «Полагаемся на вашу оценку ситуации и поддержим любое ваше решение». Что ж, ему вряд ли бы понравилось, если бы он услышал что-то другое, но подобное резюме не снимало с него ответственности.

В конференц-зал набился весь младший и старший офицерский состав штаба союзных войск. Американцы и англичане, представители всех без исключения служб, заняли все стулья и выстроились вдоль стен. Бог ты мой, подумал Крейг, я не знаю и половины этих людей. Эта мысль беспокоила его. Одна из проблем военачальника высокого ранга состоит в том, что приходится полагаться на сотрудников, с которыми знаком лишь по штатному расписанию.

Пока зал продолжал наполняться, Крейг беседовал со Скайлсом и командирами дивизий. Текущие военные действия всегда представляли собой тему для бесконечных обсуждений, поэтому, погрузившись в проблемы снабжения 24-й дивизии, он не сразу почувствовал, что его трогают за плечо. Над ним возвышался сержант-майор Бурн — высоченный, грудь колесом, одним словом, морской пехотинец от макушки до пят.

— Пора начинать, сэр.

Крейг взглянул на часы.

— Благодарю вас, сержант-майор.

Он оглянулся на переполненный зал и прислушался к оглушительному гулу голосов. Нетрудно догадаться, о чем все толковали. Любой штаб — это гнездилище всяческих слухов, и угроза, которая нависла над стоящим у последней черты режимом Форстера, породила массу предположений. Некоторые домыслы о планируемой акции союзников имели под собой какие-то основания, другие были заведомо ложны.

Бурн кивнул, проследовал в конец зала и повернулся лицом к собравшимся. Презрев микрофон, установленный поблизости на подиуме, он взревел с зычностью командующего парадом:

— Смирно! Равнение на трибуну!

Голоса замерли, точно кто-то легким движением выключил звук, но тут же сменились топотом: все разом вскочили на ноги.

Крейг прошел к подиуму и окинул взглядом неподвижную, вытянувшуюся по стойке «смирно» массу людей — море поднятых к нему лиц.

— Леди и джентльмены, прошу садиться.

Он подождал, пока все вновь усядутся. Затем начал речь, стараясь говорить жестко, язвительно и уверенно. Это была скорее накачка, нежели брифинг. Похоже, некоторые командиры забыли о том, что моральный дух штаба иногда не менее важен, чем энтузиазм передовых частей. Он собирался им об этом напомнить.

— Все вы слышали об обещании Форстера вывести из строя горнодобывающие предприятия, если мы немедленно и без всяких условий не покинем Южную Африку. Этим же он грозит и кубинцам, — Крейг кивнул в сторону Скайлса и своих непосредственных подчиненных. — Должен вам сказать, что на сей раз мы принимаем его всерьез, хотя чаще всего это бывает трудно сделать.

В ответ по залу прокатился негромкий смешок: в штабе Форстера прозвали Гонзо. Неплохо. А то уж слишком мрачно все были настроены.

Прежде чем продолжать, Крейг дал смеху утихнуть. Он хотел, чтобы все собравшиеся без исключения услышали его последующие слова:

— Но принимаем мы его всерьез или нет, я не намерен позволить этому недоноску нам помешать. Мы будем продвигаться вперед на ту глубину и с той скоростью, на какие только способны. Как раз сейчас наше наступление набрало необходимую инерцию. Остановиться, а потом пытаться обрести ее вновь значит потерять время и людей, чего я не могу допустить.

Он всмотрелся в лица сидящих перед ним офицеров. Они были сосредоточенны и выражали суровую решимость.

— Откровенно говоря, политическое положение Форстера выглядит настолько шатким, что его способность убедить своих военных привести угрозу в исполнение кажется сомнительной. На войне мы часто бываем склонны переоценивать возможности противника. Что же, постараемся не поддаться этому искушению.

По всей комнате закивали.

— Тем не менее, в ходе наступления наша разведка будет держать в поле зрения шахты и другие промышленные объекты. А командиры боевых частей должны будут убедиться, что их люди назубок знают правила противорадиационной и противохимической защиты.