— Но я думал…

— Что она снова с Эллиотом?

— Да.

— Возможно, но как только я её встречаю, она предпочитает говорить о тебе — я могу добавить, в очень лестных выражениях; хотя, по рассказам, когда она с Эллиотом, она говорит о тебе совершенно иначе.

— Если это так, — спросил Нат, — то почему, по-твоему, она гоняется за тобой?

Том отодвинул пустую чашку и занялся варёным яйцом. Он разбил скорлупу и взглянул на желток, а потом ответил:

— Если известно, что ты — единственный сын и твой отец стоит миллионы, большинство женщин смотрит на тебя совсем по-другому. Поэтому я никогда не могу быть уверен, интересуется ли женщина мной или моими деньгами. Благодари Бога, что у тебя нет таких проблем.

— Когда тобой заинтересуется порядочная женщина, ты это сразу поймёшь.

— Пойму ли? Не знаю. Ты — один из немногих людей, который никогда не интересовался моим богатством, и ты — почти единственный человек из тех, кого я знаю, который всегда настаивает на том, чтобы платить за себя. Ты бы удивился, если бы узнал, сколько людей считает, что я должен брать на себя оплату счёта только потому, что могу себе это позволить. Я презираю таких людей, и поэтому у меня очень узкий круг друзей.

— Моя последняя подруга — очень маленькая, — сказал Нат, надеясь развеять мрачное настроение своего друга, — и я знаю, что она тебе понравится.

— Это та девушка, которую ты «держал за руку»?

— Да, Су Лин — она ростом примерно в пять футов и четыре дюйма, [39] а сейчас такой рост — в моде, и поэтому она пользуется бешеным успехом в колледже.

— Су Лин? — спросил Том.

— Ты её знаешь? — спросил Нат.

— Нет, но папа мне сказал, что она работает в новой компьютерной лаборатории, которую финансирует его компания, и что её преподаватели больше ничему её не могут научить.

— Она вчера ничего не говорила о компьютерах, — сказал Нат.

— Ну, так действуй поскорее, так как папа сказал, что Массачусетский Технологический институт и Гарвардский университет стараются переманить её из Коннектикутского университета, так что берегись: в этом маленьком теле — большие мозги.

— А я выставил себя полным идиотом, — отозвался Нат, — потому что я поддразнивал её за её английский, а она, оказывается, освоила новый язык, о котором все хотят всё знать. Кстати, не об этом ли ты хотел со мной поговорить?

— Нет, я понятия не имел, что ты ходишь на свидания с гением.

— Нет, — возразил Нат, — она — нежная, мыслящая, красивая женщина, которая думает, что если держаться за руки, то от этого — один шаг до половой распущенности. — Он помедлил. — Так если не обсуждать мою сексуальную жизнь, о чём ты хотел со мной поговорить за завтраком?

Том покончил с яйцом и отодвинул его.

— Прежде чем я вернусь в Йель, я хотел бы знать, будешь ли ты баллотироваться в президенты студенческого сената.

Он ожидал обычного потока высказываний типа «отстань от меня, мне это неинтересно, я — не тот человек» и так далее, но Нат некоторое время молчал.

— Вчера я обсудил это с Су Лин, — в конце концов сказал он, — и в своей обычной обезоруживающей манере она высказала мнение, что они не столько хотят меня, сколько нехотят Эллиота. Если я правильно помню, она сказала: «Меньшее из двух зол».

— Она наверняка права, — ответил Том, — но это может измениться, если ты дашь им возможность познакомиться с собой. После того как ты вернулся в колледж, ты живёшь как рак-отшельник.

— Мне нужно многое наверстать, — задиристо сказал Нат.

— Как ясно показывают твои отметки, ты уже всё наверстал, — сказал Том. — И теперь, когда тебя выбрали баллотироваться в университетский…

— Будь ты в Коннектикутском университете, Том, я бы, не раздумывая, выставил свою кандидатуру, но поскольку ты в Йеле…

Флетчер поднялся со своего места и обратился к присяжным — у всех на лицах читалось: «девяносто девять лет». Если бы он мог вернуться назад и принять предложение о непредумышленном убийстве и трёх годах, он бы, не задумываясь, это сделал. Но теперь у него в руках осталась лишь одна карта, чтобы попытаться вернуть миссис Кирстен её жизнь. Он коснулся рукой плеча миссис Кирстен и обернулся к Энни, чтобы увидеть её успокаивающую улыбку; она очень хотела, чтобы он защищал эту женщину. В этот момент он заметил, кто сидит в двух рядах позади Энни. Профессор Карл Абрахамс удостоил Флетчера кивком.