Он осклабился:

— А почем ты знаешь?

Я скривилась сильнее.

— Я думаю, Жан-Клод для тебя — исключение из правил, как для меня Белль…

И я замолчала. Этого я не собиралась говорить.

Джейсон посмотрел на меня пристально:

— Ты хочешь сказать, что имела дело с Белль Морт?

Я очень внимательно стала собирать мусор из опрокинутой на пол мусорной корзины.

— Это было видение. Она поделилась со мной достаточной энергией, чтобы не дать Жан-Клоду и Ричарду погибнуть, когда… — я прикусила язык, чуть не произнеся слово «Арлекин», — …те жуткие ребята без имени явились в наш город.

Джейсон наклонился рядом со мной и стал мне помогать собирать мусор в маленькую корзинку. Эти мусорные корзинки в отелях всегда жуть до чего маленькие.

— Но то, что ты об этом сказала вслух, что-то значит.

Я покачала головой:

— Я знаю, что Жан-Клод до сих пор ее любит. Я знаю, что любивший Белль Морт когда-то будет ее любить всегда. Это как наркомания. Можешь перестать принимать наркотик, но тянуть к нему тебя будет.

— И тебя к ней сейчас тянет?

Я покачала головой:

— Нет, но я знаю, что если увижу ее во плоти и она меня захочет, я не смогу сказать «нет». Она не… Она — Белль Морт.

Ну как объяснить личность, которая просто и есть секс? Секс, власть и сила для нее неразличимы, и я — в силу воспоминаний Жан-Клода — заранее на нее подсажена. И меня это даже не смущает, что очень на меня не похоже. Меня хлебом не корми, дай посмущаться.

Я поставила корзину на место, собрав в нее весь мусор до крошки.

— Ты одну вещь оставила, — сказал Джейсон.

Я посмотрела на пол:

— Нет.

— Вот это. — Он показал на ковер.

— Да ничего там нет, Джейсон.

Он поднял с пола какой-то предмет. И как только поднял, так я его и увидела, но до того не видела ничего. Джейсон протянул руку — на ладони лежал амулет.

— Теперь видишь?

Пытаясь сглотнуть слюну вдруг пересохшим ртом, я кивнула. Да, Марми замутила мне мозги, но действие этого давно должно было кончиться. А вот — видимо, не прошло. Насколько же глубоко она мне мозги перемешала? Но раз она не хочет, чтобы я видела амулет, значит, она его боится. Приятно знать.

Я протянула руку, и Джейсон дал мне амулет. Как только я его коснулась, мир будто сместился — или у меня в голове что-то сместилось. Секундная тошнота, головокружение — и я охватила амулет ладонью. О господи, да что же она пытается со мной сделать?

И снова Джейсон повторил меня эхом:

— Что же она от тебя хочет, Анита?

— Хочет сделать меня своим слугой-человеком, насколько я понимаю.

— Может быть, — сказал он неуверенно. — Но я думаю, тут что-то большее.

— Что я могу для нее сделать, Джейсон? Она самый сильный вампир на всей планете.

— А ты первый за много сотен лет настоящий некромант. Кто сумеет сделать тебя своим слугой, много наберет силы.

— Ты еще ее не чувствовал, Джейсон. Она сильна так, что страшно становится. Больше ей не нужно.

— Каждый вампир хочет увеличить свою силу, Анита. Это даже я знаю. Каждый вампир боится, что придет на его территорию вампир посильнее и отберет.

— Совет вампиров объявил, что мастерам запрещается воевать в этой стране, пока легальный статус вампиров не устоится и не станет надежнее.

— Она нарушает и собственные законы.

Я кивнула — он был прав. Вампирша, давшая им всем законы, сама их нарушает. Зачем?

Тут я совершила ошибку. Я подумала: «Чего ты от меня хочешь?»

И послышался запах жасмина.

Джейсон поймал меня за руку:

— Духами пахнет.

От его прикосновения запах жасмина стал слабее. Такой, как бывает, когда входишь в комнату, где пахнет духами, а женщина, ими надушенная, только что вышла. Есть такие женщины, что их аромат заставит тебя идти из комнаты в комнату, пока ты не сопоставишь с этим запахом лицо и тело. Я встряхнула головой, пытаясь вытряхнуть и эту мысль. Не моя она была.

Я посмотрела на Джейсона — он все еще держал меня за локоть.

— И кто была эта женщина, которая так тебе нравилась, что ты шел за ней из комнаты в комнату?

— Я не понимаю, о чем ты, — ответил он, и тут на его лице появилось странное выражение. Он будто уставился на что-то в номере, но глаза говорили, что видит он воспоминание. Синие глаза устремились куда-то в дальнюю даль.

— Была одна женщина, пока я еще в школе учился. Первая из тех, в кого я втрескался, кто душилась дорогими духами. И аромат держался в воздухе, просто намеком на аромат, и можно было отыскать ее по всей школе.