И снова Джейсон будто прочел мои мысли:

— Нам нужна помощь.

Я прижалась к нему, свернувшись, и он меня обнял руками и ногами, и впервые это не было ни капельки сексуально, это было как испуганные детишки жмутся друг к другу в темноте, зная, что монстр под кроватью не только на самом деле есть, а еще и затаил злобу.

Когда дверь за Ричардом закрылась, мы еще просидели несколько минут. Джейсон все так же обхватывал меня, и так же я к нему прижималась. Он прильнул головой к моей щеке. Как будто оба мы выпустили из легких долго задерживаемый вдох. Мне с уходом Ричарда должно было стать хуже, но после мгновенного приступа страха стало лучше. Во всяком случае, спокойнее.

— Отчего я себя спокойнее чувствую? — спросила я.

— Потому что я уже не боюсь получить трепку от своего Ульфрика за то, что я метафизически связан с его лупой. Он мог это воспринять как твою измену со мной, а он тяжелее меня на пятьдесят фунтов, Анита. Почти сплошь мышцы.

Я снова уткнулась в него, поглаживая голые ноги, охватившие мою талию.

— Да, в честной драке ни у кого из нас против Ричарда шансов нет.

Губы, прижатые ко мне, шевельнулись — это он улыбнулся.

— Рассуждаешь, как парень, Анита. Ричард никогда не стал бы драться с тобой так, как дрался бы со мной. Что ты девушка, имеет свои преимущества.

Я провела руками по неожиданно гладким ногам и сообразила, что на них есть тонкие маленькие волоски. Такие белые и незаметные, что только на ощупь определяются. И я провела руками по ним, едва касаясь, медленно-медленно взад-вперед. Оказалось последнее время, что от прикосновения легче думается. Мика сказал, что это проявления моего зверя. Может, и так. А может, всегда так было бы, если бы я себе позволила. Вопрос о курице и яйце. Я не стала его мусолить — просто порадовалась, что так мне спокойнее.

— Сколько работаю, столько мне приходилось драться с врагами, которым плевать было, мужик я или баба. Такая биография меняет взгляд на вещи, Джейсон.

— Тебе виднее. Но если Ричард нанесет тебе физический вред, это будет случайно. А если мне — то намеренно.

— Приличная доля его гнева была вызвана мною — в буквальном смысле. Я думаю, сейчас он станет куда как рассудительнее.

Джейсон зарылся лицом мне в волосы.

— Если это твой гнев был у Ричарда, то у тебя потрясающее самообладание — судя по его поведению.

Я засмеялась — резким, не слишком радостным смехом.

— Некоторые могли бы возразить, что у меня вообще никакого самообладания нет.

— Это они завидуют, — шепнул он.

Я не думала раньше что-нибудь такое же? Совершенно мне не нужна метафизическая привязка к еще одному мужчине. Будто я их коллекционирую. Ненамеренно.

— Давай оденемся, — сказал он, целуя меня в щеку и начиная расплетать наши тела.

Я засмеялась — на этот раз искренне.

— Предлагаешь одеться? Обычно когда кто-то оказывается зверем моего зова, физические потребности становятся более императивными, а не менее.

Я успела заметить, как он улыбнулся, вставая и туже затягивая вокруг пояса полотенце.

— Я отцу обещал, что навещу его вчера. Не знаю, какие я ему могу привести оправдания, но я хочу его видеть.

— Ты вроде бы стал… — Я попыталась подобрать слово, не получилось.

— Я чувствую, что я… — Он тоже попытался найти слово, — стал как-то тверже. — Он улыбнулся мне сверху вниз. — Я мало знавал таких, кто был бы так же, как ты, в себе уверен. Может, это я от тебя и получаю? О господи, представить только себе: я — с планами и целями. Жуть какая-то.

— Цели у тебя есть, — возразила я, не вставая с пола.

Он покачал головой.

— Нет, Анита. Я плыву по течению. В колледж пошел, потому что так полагается. Раз моя родня мне не позволила специализироваться по театру, мне на колледж было уже забить. Потом я встретил Райну, и она мне показала такой секс, что я представить себе не мог. И сделала меня вервольфом. Я согласился, потому что она была красива и ненасытна — не потому, что хотел стать вервольфом. Стал работать в «Запретном плоде», потому что это злило мою родню и давало мне какие-то свои деньги. Я же не говорил в детстве: «Когда вырасту, буду исполнителем экзотических танцев». — Лицо его стало не по-джейсоновски серьезным. — Я в первый раз дал Жан-Клоду кормиться на себе, потому что Райна меня ему отдала. По договору между ним и стаей волки давали ему добровольных доноров.

Это я все знала, потому что именно так Ричард попал к Жан-Клоду, хотя кровь давать он отказался. Можно отдать вампиру вервольфа, но нельзя заставить вервольфа быть покладистым, если он не хочет.

— Это я как раз знаю, — вставила я.

— Наверное, еще и потому хотелось мне стать ротте de sang у Жан-Клода, что моему папочке это очень не нравится. — Он улыбнулся быстрой, но очень своей улыбкой. — А еще Жан-Клод — ну та-акая душка!

Я скривилась:

— Ты не бисексуал, как ни прикидывайся.