Я тронула его за руку:

— Вот именно об этом я сейчас и подумала. О том, как идешь за запахом женщины из комнаты в комнату. Не слабое было увлечение, раз я вот так восприняла от тебя отчетливо.

Он посмотрел на меня — оторвавшись от воспоминания.

— Помнишь, сестра моя Бобби готова была поклясться, что видела меня с мужчиной?

— Помню этот спор.

— Я тогда был вот с этой женщиной. Она была замужем и была учительницей в моей школе. Я ей пообещал никому не рассказывать. И не рассказал.

— Сколько тебе тогда было?

Он улыбнулся — нечто среднее между своей обычной ухмылкой и грустной гримасой.

— По закону уже можно было, хотя только-только. Она ждала, пока это станет легально.

Я не знала, что на это сказать. Я когда в школе училась, мне бы и в голову не пришло лезть к учителю. Они для меня как сексуальные объекты не существовали — слишком непреодолимо было это табу. Уже только в колледже появились преподаватели, вызывавшие у меня мимолетную мысль о пересечении этой черты.

— Значит, ты мог доказать, что твоя сестра не права, но для этого надо было бы погубить жизнь и репутацию другой женщины.

Он кивнул.

Ирония судьбы, подумала я.

— «Ирония судьбы» — можно и так назвать, — сказал он.

Я уставилась на него:

— А ты знаешь, что я этих слов вслух не говорила?

— Я их слышал, — ответил пораженный Джейсон.

— Я только подумала.

Мы переглянулись.

— Мне извиниться? — спросил он.

Я покачала головой.

— Нет, просто давай оденемся и поедем в больницу посмотреть, пустят ли нас к твоему отцу.

Он встал, и мы продолжали держать друг друга за руки, так что непонятно, кто кому помог встать.

— Боюсь, что, если время посещения кончилось, нам придется ехать домой, Анита. Нам нужен Сент-Луис, нужен Жан-Клод, чтобы разобраться со всеми этими новыми метафизическими штуками, но уехать я не могу, не повидавшись снова с отцом.

— Согласна.

Я его отпустила, мы шагнули прочь друг от друга. Еще секунду я постояла неподвижно, ожидая, не появится ли снова запах жасмина.

— О'кей? — спросил Джейсон.

Я кивнула и потянулась к золотой цепочке у себя на шее. Надела на нее амулет, чтобы и он, и крест касались моей кожи. Так было лучше. И дышать стало немного легче. Взяв с кровати футболку, я ее надела. И вот в этот момент в дверь постучали.

Мы переглянулись — Джейсон пожал плечами. Я взяла с постели пистолет и подошла к двери. Выглянула и увидела еще одного охранника в штатском, а за ними — двое охранников отеля в форменных блейзерах.

— Охранники, — сказала я, поглядев на Джейсона.

— Мистер Шуйлер! — окликнул голос из коридора. — Тут у нас проблема.

Я открыла дверь. В штатском был Роу.

— В чем дело?

У него был такой серьезный вид, что мне это не понравилось.

— Этот номер засвечен. Мы должны переместить вас.

— Каким образом засвечен?

— Вампиры, которые ищут Кейта Саммерленда, узнали этот номер. И надо, чтобы никого из вас тут не было, когда они появятся.

Я хотела поспорить, но его серьезность и серьезность всех охранников меня убедила это отложить. Спор всегда можно отложить на потом.

Джейсон направился к сумкам:

— Впусти их, я в ванной переоденусь.

Отойдя в сторону, я впустила в номер Роу и эту пару.

— А где Шэдвелл?

— У него перерыв.

Двое охранников отеля остались стоять в дверях. Я на них посмотрела — выглядели они как люди. Даже недавно подкормились, чтобы цвет лица был натуральный, но мне с первого взгляда стало ясно.

Я уже поднимала пистолет с криком «вампиры!», как один из них бросил что-то в комнату. Так быстро, что я заметила движение, но до сознания оно не успело дойти, пока не взорвалась светошумовая граната, унося с собой мир. Нет, я оставалась в сознании, но ослепла и ничего не соображала, поэтому следующим ощущением была боль. Я потянулась к больному месту и нашла дротик. Судя по ощущениям, транквилизатор.

Попыталась навести пистолет туда, где они были. Увидеть их, но совместное действие гранаты и наркотика завертело мир цветным водоворотом, контуры предметов закачались, расплываясь, я слышала крик Роу. Колени подкосились, я рухнула на пол. Кто-то взял «браунинг» у меня из руки, и я не могла помешать. Не могла двинуть рукой. Ничем вообще. Упала на ковер посреди вороха одежды и засыхающих телесных жидкостей, и мир скрылся, будто повернули выключатель. Только что я лежала на ковре, и вот не стало ни меня, ни мира. Ничего.