— А куда мы сейчас идем?

— В одно такое место, куда богатые приличные девочки не ходят, — снова усмехнулся Тед.

Свернув в боковую улочку, он кивнул на полуподвальную дверь.

— Прошу, мадмуазель!

Именно так Рене и представляла себе кабак: полно табачного дыма, громкая музыка и голоса людей, перекрикивающихся через свободный пятачок в центре зала. Столики располагались вдоль стен, отделенные друг от друга перегородками; вместо стульев — диванчики, вделанные в стены. Больше ничего рассмотреть она не успела — Тед впихнул ее за стойку и подтолкнул в сторону двери, прикрытой бамбуковой занавеской.

— Иди наверх!

Наверху оказалась гостиная с диваном, двумя креслами и тяжелыми темно-красными шторами. Сбоку стоял большой секретер, на котором красовались десятки фигурок: рыбки, птички, кошки — даже, кажется, пара ярких стеклянных петухов. Но рассмотреть снова ничего не удалось — Тед уже появился, волоча за талию невысокую круглолицую женщину со светлыми кудряшками.

— Тетя Аннет, — он царственным жестом указал на Рене и ухмыльнулся, — вот тебе девушка. Нужно сделать из нее что-то такое, чтобы мать родная не узнала!

Рене машинально поздоровалась. Женщина обошла ее сбоку, присмотрелась и заявила:

— Ничего не выйдет. У меня полно народу, мне некогда!

Начиналась обычная игра: прежде чем согласиться, тете непременно нужно было поломаться и набить себе цену. Взглянув на Рене, Тед заметил, что та прибодрилась, решив, что изменение ее облика пока откладывается. Не выйдет, голубушка! У тети уже и глазки блестят — она явно восприняла его слова как вызов и сопротивляется просто для виду!

— А я пока постою за стойкой!

— Нет-нет-нет, ты мне там все перебьешь!

Когда-то, лет тридцать назад, тетя закончила парикмахерские курсы и с тех пор стригла уже не первое поколение девиц с Пигаль — скорее в качестве хобби, чем в дополнение к бистро. Она обожала придумывать прически, но ее полагалось уговорить — это входило в программу удовольствий. Тед не раз наблюдал эти сценки со стороны и всегда потешался.

— Когда это я что-нибудь разбил? — обиделся он, тоже для виду.

— А кто налетел на стойку и чуть ее не опрокинул?

— Восемнадцать лет назад! И ты до сих пор помнишь?!

— Ну ладно, так и быть... Но если разобьешь — будешь платить!

Это было сказано для порядка — она в жизни не взяла бы с него денег. Когда Тед был помоложе и сидел на мели, тетя подкармливала его и частенько совала ему в карман пригоршню мелочи — «на сигареты», как она выражалась. Он смущался, но все-таки брал, пытался потом отдать — она обижалась.

Тед воспринял эти слова как согласие и побежал вниз по лестнице, но на середине вспомнил и повернул назад. Рене по-прежнему стояла в центре гостиной, Тетя Аннет обходила ее по кругу, прищурив глаза; увидев его, сообщила:

— Будем делать экстремальный вариант! Все обалдеют!

— Только не делай экстремальный вариант моему парику! — попросил он, стаскивая с Рене забытую «маскировку». — Вот тебе настоящий фронт работ! — Растрепал слежавшиеся темные локоны, сказал ей — шепотом, но чтобы тетя слышала: — Не бойся, получится красиво!

От цепкого взгляда тети Аннет (интересно, это действительно его тетя?) ей было не по себе. Да и от всего происходящего тоже — ужасно не хотелось выглядеть еще хуже, чем теперь.

— Проходи, раздевайся, — бросила тетя Аннет и достала сигарету.

Рене прошла в соседнюю комнату, сняла свитер и услышала:

— И футболку снимай!

Стало неловко — она знала, что за последние месяцы совсем отощала и кости некрасиво выпирают. Но, раз велено, сняла и футболку.

— Садись! — под коленки подъехало кресло.

Рене не видела, что с ней делают — зеркала перед лицом не было — лишь удивлялась количеству падавших на пол волос. Ножницы неутомимо щелкали, указания продолжали сыпаться градом:

— Подбородок вверх! Повернись налево! Голову вперед! Не дергайся, ухо не отстригу — вон Теди до сих пор со всеми ушами ходит!

— А Тед тоже у вас... — осмелилась спросить Рене.

— А где же еще? — в голосе тети Аннет было искреннее удивление. — Лучше меня нет!

Пожалуй, это действительно была его тетя — в самоуверенных нотках в голосе так и слышалось знакомое: «Я же профессионал!»

— Зажмурься!

Рене покорно закрыла глаза, и на макушку ей ляпнулось что-то мокрое и холодное. Быстрые пальцы размазали это по всей голове.