К сожалению, поцелуя не получилось. Услышав легкий шорох, Тед опомнился — тетя стояла сзади, с интересом наблюдая за происходящим. Он обернулся и сказал:

— Тетя, ты тоже чудо!

Она расплылась в довольной улыбке, но, кажется, была слегка разочарована. Еще бы, спектакль прервался на самом интересном месте!

Рене открыла глаза и вопросительно уставилась на него.

— Зажмурься снова! — приказал он. — Сейчас я тебя подведу к зеркалу — тогда посмотришь!

Обняв за плечи, подвел ее к трюмо.

— Теперь смотри!

В первый момент Рене показалось, что сзади стоит какая-то другая девушка — и именно эта девушка отражается в зеркале. Это — она? Неуверенно подняла руку — отражение сделало то же самое. Это — она...

Но эту девушку никто, и в первую очередь сама Рене, не смог бы назвать «никакой»! Так вот что означал странный взгляд Теда — она действительно хорошенькая... То есть эта девушка, не она. Но ведь она и есть эта девушка?!

Мысли путались, ощущения были непривычными — и жар внутри, и мурашки, проносящиеся по коже, и то, как легко было голове без привычных локонов. А может, вся она уже становилась этой другой девушкой — свободной и легкой?

Очевидно, вид у нее был несколько обалдевший, потому что Тед рассмеялся — не обидно, а по-хорошему, так, что Рене тоже захотелось смеяться, а по спине почему-то снова побежали мурашки.

Только тут она поняла, что тети Аннет уже нет в комнате. Наверное, нужно было что-то сказать ей, поблагодарить — но что? Такого с ней еще никто не делал...

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Стоило спуститься вниз, как тетя Аннет сама нетерпеливо подскочила к ним.

— Ну что? Нравится?

— Да... Это просто...

— То-то же! Я же говорю, я лучше всех! — и, уже к Теду: — За угловой столик садитесь, справа.

Народу в зале стало больше, на пустом пятачке появились танцующие пары.

Голоса, запахи, легкий звон посуды, рука Теда, лежащая на ее локте... все вокруг казалось Рене другим, изменившимся, как и она сама. И немного нереальным, будто во сне.

— Посиди, я сейчас принесу еду, — Тед подтолкнул ее к столику.

Вернулся к стойке, заговорил с тетей Аннет; со смехом помахал кому-то рукой... он казался здесь своим, очень подходящим к этому месту. Впрочем, пожалуй, он подходил к любому месту.

Еще когда-то, давным-давно, Рене поразило это ощущение: и в парке, и потом в ее комнате он не чувствовал ни малейшей неловкости. Она тогда страшно стеснялась и непривычной ситуации, и своего подбитого глаза, и вообще — всего, чему он стал свидетелем. А Тед... он вел себя естественно, не казался чем-то чужеродным — и при этом оставался самим собой. И в доме Бруни тоже, и здесь, теперь...

Он еще с кем-то поздоровался, потом вспомнил о ней —обернулся, улыбнулся... Исчез за дверью...

Еду он принес сам, набрав на кухне всякой всячины, в том числе, специально для Рене, тарелку жареной картошки. Отнес все на столик — и пошел за вином.

— Ты еще скажи, что она для тебя просто клиентка! — Эта провокационная реплика тети означала жгучее любопытство.

Он молча пожал плечами.

— Ну что ты молчишь? Что, я сама не вижу?! Да ты же... — она возмущенно задохнулась, и Тед не понял, что имелось в виду. Влюбился? Свихнулся? И то и другое подходило...

— Ролло не говори, — попросил он.

— Что я, дура? — обиделась тетя. — Когда это я ему что-то говорила? Он даже до сих пор не знает, сколько мне лет!

Неудивительно... Тед и сам не знал, сколько тете лет — по документам пятьдесят два, но при этом она была старшейсестрой его матери, которой недавно исполнилось пятьдесят четыре.

Ролло, здоровенный мулат лет сорока пяти, был «бой-френдом» (если можно так назвать человека его возраста) тети Аннет уже несколько лет. Он имел свой бизнес, почти законный: пристраивал на работу нелегальных эмигрантов, которых презрительно называл «ниггерами». Попробовал бы кто-то назвать так его — ведь он в отличие от них родился в Марселе!

Мужик он был неплохой, тетку обожал — возможно, они с Тедом даже могли бы стать приятелями, если бы не одно обстоятельство. Обстоятельство это Тед именовал сокращенно ССК, что означало Самый Страшный Кошмар — или просто Кошмарик.

На самом деле здоровенного добермана, всюду сопровождавшего Ролло, звали Наполеон. Насколько Тед знал, он в жизни никого не укусил, но шума от него бывало порой с избытком. Ролло, со своим идиотским чувством юмора, любил ослабить поводок поблизости от незнакомой «цыпочки» и наслаждался визгом, издаваемым девицей, когда к ней неожиданно совалась огромная зубастая морда. Наиболее нервные даже вскакивали на столы!

— Помяни черта к ночи! Явится! — сказала тетя, глядя через его плечо. — Ой, сейчас визгу будет! Он на твою нацелился — иди выручай!