— Вот, так и сиди, — с этими словами тетя Аннет вышла из комнаты.

Тед слишком хорошо знал тетю, чтобы не понять выражения ее лица. Спустившись вниз, она махнула кому-то из официанток встать за стойку и прошипела ему зловещим шепотом:

— А ты иди наверх!

Зная, что буря неизбежна, он проследовал в спальню, где был тут же схвачен за грудки.

— Ты с ума сошел!

Понимая, о чем идет речь, Тед терпеливо ждал дальнейших попреков.

— Ты с ума сошел! Ты же никогда не связывался с такими делами! Я так радовалась, что ты взялся за ум и не попал в тюрьму, как все тебе предсказывали! — шепотом орала тетя. — Нет, вы только посмотрите на него! Ее похитили и показывают по новостям — а он как ни в чем не бывало приводит эту ненормальную ко мне стричься!

— Под дулом пистолета, — кротко заметил Тед.

— А? Какой еще пистолет?

— Она что, похожа на похищенную?

— Ты еще скажи, что это не ее фотография в газете была!

— Ее.

Тетя Аннет увидела на лице у племянника такое же выражение, какое бывало когда-то в детстве, когда он знал, что сейчас его будут ругать, но упрямо продолжал считать себя правым.

— Так что, выходит, ее никто не похищал?

Он помотал головой.

— Она просто ушла от мужа.

— Ты еще скажи, что к тебе!..

Тед пожал плечами, что означало «Понимай, как хочешь», а вслух сказал:

— Она попросила меня помочь. Ну там — с адвокатом и прочее.

— И она не ненормальная?

— Не больше, чем ты и я.

— Ну, про тебя я и говорить не стану! Ее же ищут!

Тед понял, что буря прошла, и теперь тете просто жутко интересно. Он снова пожал плечами.

— Ну ладно, пройди за стойку — некогда мне с тобой разговаривать, краску смывать пора, — примирительно бросила тетя. Все-таки не удержалась, спросила: — А ты ее давно знаешь?

— Четыре года, — сообщил Тед и ухмыльнулся при виде ее удивленного лица.

Рене уже устала ждать, когда тетя Аннет наконец появилась — вместе с очередным указанием:

— Пошли в ванну, смывать пора!

Парикмахерской раковины с вырезом для шеи не было. Рене пришлось наклониться над ванной и безропотно терпеть, пока ее поливали горячей водой из душа.

И снова кресло. Тетя Аннет ходила вокруг, держа в левой руке фен, а правой попеременно хватаясь то за расческу, то за ножницы. Голове было непривычно легко и холодно — Рене казалось, что волос уже совсем не осталось, но зачем тогда расческа?!

— Все, можешь одеваться! Руками не хватай! — так тетя Аннет отреагировала на попытку Рене, если уж нет зеркала, хотя бы пощупать, что творится у нее на голове. — Помаду к этому нужно коричневую с перламутром — самый блеск будет! Пошли в гостиную! Руки от головы убери — сначала пусть Теди посмотрит, а потом я тебе уже зеркало дам!

Когда тетя снова спустилась вниз, на губах ее играла самодовольная улыбочка.

— Иди посмотри, какой супер получился! Обалдеешь!

Она верно подобрала слово — поднявшись наверх, Тед понял, что на сей раз тетя превзошла самое себя. Заказ был выполнен точно, он и сам с трудом узнал Рене в таком виде.

Вместо темных локонов на голове красовались коротенькие прядки, похожие на перышки воробья. Фигурно вырезанная челочка в точности повторяла линию бровей. И все это — цвета седины...

Ничем не прикрытые, чуть оттопыренные ушки трогательно и беззащитно высовывались наружу, шейка выглядел а совсем тонкой и торчала из ворота свитера, как стебелек цветка. В таком виде Рене должна была выглядеть как исхудавший подросток — но любой, взглянув на нее, понял бы, что это женщина.

Седые прядки служили лишь обрамлением для лица —легко очерченного, словно его только что придумали и нарисовали акварелью. Придумали — потому что таких лиц в природе не бывает. Когда-то, в мультфильме, Тед видел похожую девушку — инопланетянку, случайно попавшую на Землю. Заостренный подбородок, нежные щеки, уже не выглядевшие запавшими, и глаза, огромные и яркие под темными дужками бровей. Они казались еще больше из-за того, что были широко открыты — и насмерть перепуганы.

И в этот миг Тед понял, что пропал. Можно было смеяться, иронизировать, напоминать самому себе, что она не в его вкусе — и таким образом держать себя в руках, пока рядом была тощенькая девчонка в золоченых тапках. Но против этого инопланетного чуда он был совершенно беззащитен —одним своим испуганным взглядом она разрушила все тщательно выстроенные им баррикады.

Он подошел к ней и медленно протянул руку, дотронувшись до виска, пробежал пальцами по щеке, обвел линию бровей... Неуверенно улыбнулся, не зная, что сказать — какие тут могли быть слова? — и все же сказал:

— Рене, ты просто чудо!

Она улыбнулась — так же неуверенно, но испуга в глазах стало поменьше.

Руки сами полезли трогать все остальное: скользить по ушкам, по шее, поглаживать серебристые прядки, делавшие лицо еще нежнее.

Сзади обнаружилось еще одно маленькое чудо: на затылке вместо прядок был коротенький ежик, бархатистый и колкий — лишь внизу, на шее, осталась мягонькая шелковая бахромка.

Всей ладонью он поерошил этот ежик. Рене зажмурилась —наверное, ей стало щекотно. Рука тут же начала подтягивать ее ближе и разворачивать поудобнее...