Когда я сел в салон, Белл устроился сзади и кивнул на дорогу, уходившую в сторону границы. Я завел двигатель и тронулся с места, лихорадочно соображая, что делать дальше. Мой пистолет лежал в багажнике. Как добраться до багажника? И как выяснить, что творится в голове у Белла?

— Какой план, Майкл?

— План был в том, чтобы ты вернулся в Вашингтон и все снова занялись своими убогими делами. Но что-то пошло не так, верно? Кстати, не хочешь поблагодарить за то, что я избавил тебя от репортера? Видел бы ты, как он рыдал и умолял не убивать его! Отличная сцена. Очень искренняя. Не думал, что он окажется таким слизняком.

Странно, откуда Белл узнал, что я из Вашингтона? Да и про Траскотта тоже? Впрочем, он был соглядатаем, шпионом. Что еще ему известно?

— И что теперь? — спросил я.

— А ты как думаешь? Тебя считают экспертом. Что, по-твоему, случится дальше?

— Все вышло не так, как я предполагал.

— Шутишь? А чего еще ты ожидал? Какие вообще могли быть варианты? Говори, я слушаю. Только скорее, у нас мало времени.

Я почувствовал, как дуло пистолета уперлось мне в шею, и немного отклонился в сторону. Лучше знать, где находится его оружие. Интересно, у него действительно есть какой-то план или он импровизирует? Мэри Смит была способна на то и на другое.

А это Мэри Смит, не так ли? Наконец-то я встретил настоящего убийцу.

Мы проехали несколько миль по пустому темному шоссе.

— Вот здесь, — внезапно буркнул он. — Поверни сюда. Налево.

Я свернул с асфальта на грязную разбитую дорогу. Она тянулась вверх, петляя среди деревьев. Густые ели обступили обочину как узкий коридор. Время уходило, а я не видел никаких путей к бегству. Я был в руках Мэри Смит, так же как и многие другие, кого она убила.

— Куда мы едем, Белл?

— Туда, где вас никто не найдет. Тебя и твоего жизнеописателя.

— Ты знаешь, что тебя уже ищут в Лос-Анджелесе? Я звонил в полицию.

— Желаю им удачи. Но сам я не в Лос-Анджелесе, верно?

— А как же твои девочки, Майкл? Что будет с ними?

Он крепче уперся дулом мне в затылок.

— Они не мои девочки, черт возьми! Марти была дешевой шлюшкой до того, как я на ней женился. Она обязана мне всем. Я был хорошим отцом ее неблагодарным детям, я был добр к Марти. Но она осталась такой же потаскушкой, как и раньше. Все, сворачивай на обочину. Здесь хорошее местечко.

Ничего хорошего я в нем не видел. Фары осветили крутой склон холма, который обрывался в лощину. Приходилось едва ползти, чтобы не сорваться в пропасть.

И вдруг меня осенило… Надо только решиться, но разве у меня есть выбор? Я вжал в пол педаль акселератора и до отказа выкрутил руль вправо.

Белл заорал:

— Какого дьявола ты делаешь? Останови машину! Тормози!

Майкл Белл выстрелил; я почувствовал адскую боль в правом плече, и автомобиль полетел вниз, на дно обрыва.

Боль внезапно наполнила мое тело, мне казалось, что меня рвут на части. Перед глазами смутно замелькали толстые еловые стволы и заросли кустарника, который разлетался во все стороны от мчавшейся, подскакивавшей кверху, готовой опрокинуться машины.

Падение длилось четыре или пять секунд. Последовавший затем удар был такой сокрушительной мощи, что рулевое колесо буквально вмяло в мою грудную клетку. Если бы не ремень безопасности, я бы вылетел через ветровое стекло. На Белле ремня не было, и я надеялся, что ему придется еще хуже. Если мне повезет, он потеряет сознание или разобьется насмерть.

Моя рука была уже на ручке дверцы, через мгновение я распахнул ее наружу и выкатился из автомобиля. Меня с ног до головы пронизывала острая боль, я почти не мог двигаться. Правая рука беспомощно болталась вдоль тела.

Я увидел труп Джеймса Траскотта, распростертого в грязи, лицом вниз. Наверное, его выбросило из салона при ударе. На заднем сиденье послышался стон. Майкл Белл был жив. Скверно. Мне с трудом удалось подняться на одно колено. Плечо обожгла острая боль: я понял, что оно сломано. Пошатываясь, я шагнул вперед, но вместо твердой почвы под ногами оказалась пустота. Я покатился вниз и шлепнулся в воду, примерно в полфута глубины. До сих пор я и не подозревал, что тут есть какой-то водоем.

Дно было мелким, но поверхность реки уходила дальше и исчезала где-то в темноте. Ледяной холод пронзил тело как электрический разряд. От невероятной боли у меня потемнело в глазах. Прошло какое-то время, прежде чем я пришел в себя.

Я попытался встать, но сразу упал снова. На сей раз меня свалил Белл. Он обрушился на мою голову и шею, тяжелый, как гора. Потом его колено уперлось в мою спину. В рот и нос хлынула вода.

— Засранец, ты думал, что… — проревел он.

Я не дал ему закончить. Сложив ноги «ножницами», я обхватил его лодыжку и вложил в рывок всю оставшуюся силу. Мой маневр застал противника врасплох, он закачался и упал на спину. Послышалось два всплеска — может, у него выпало оружие?