– Мужики, я с вами в уголовника превращусь, чессловво, – проворчал Миша, когда деревня осталась далеко позади. – Начальству наврал. Полдеревни превратил черт знает во что. Джип угнал. «Жигуль» отцовский потерял. Вот что, Геремор. Делай что хочешь, но как все кончится, «Жигуль» верни. А то батя мне башку оторвет.

В ответ Геремор пробурчал что-то невнятное. Можно было расслышать лишь произнесенное несколько раз имя Заззу.

Прошло какое-то время. Судя по карте, они почти добрались.

– Гиллигилл, ты что, наступил Велосипеду на хвост? – спросил вдруг Олло.

– С чего ты взял?

– Он скулит. Не слышишь что ли? Ты там полегче, а то вместо кобеля коврик получится.

Орк прислушался. Велосипед тихонько скулил, скреб лапами дверь, и вообще вел себя странно.

– Укачало, наверное, – проговорил орк и, опустив руку под сиденье, погладил пса.

Велосипед затих.

– Ну вот, – начал орк, – немного ласки и…

Пес заскулил сызнова, с отчаяньем дворняги, оставшейся морозной ночью наедине с пустой миской.

Миша ударил по тормозам.

– Господи, что с ним стряслось?

– Откуда я знаю?! – прохрипел орк, пытаясь дотянуться до Велосипеда, забившегося под сиденье.

– Что стряслось-то? – повторил молодой человек.

– Заболел, кажись, – орк все шарил в темноте. – Лихоманка бьет и горячий – что твоя печка. Не сдох бы.

– Вытаскивай его из машины, – распорядился Миша.

Гиллигилл нажал рычаг, дверь распахнулась. Орк выбрался наружу.

– Велосипед! – позвал он. – Что с тобой приключилось? Поди сюда, песик.

– Я щас растаю, – проблеял с заднего сиденья Олло. – Орк и собачка. Геремор, наколдуй для обоих по голубому бантику и…

– Что такое?! – закричал вдруг Гиллигилл. – Вы видели? Что, что это с моей собакой?

Он подхватил Велосипеда на руки и вытащил на свет. Вернее, это уже был не совсем Велосипед. То есть, не совсем тот Велосипед, который присоединился к компании в деревне. Этот новый походил на прежнего всем – цветом, несуразным видом, негнущимися лапами… Хотя, именно в лапах и была загвоздка. Потому что вместо когтистых собачьих ступней – передних и задних – Велосипед мог теперь похвастаться вполне натуральными, хоть и очень маленькими, человеческими руками и ногами. Причем, ногти существа явно водили очень тесное знакомство с маникюрными ножницами и лаком.

– Олло, ущипни меня… Ай! Я сказал – ущипни, а не вырви кусок мяса! – Геремор, морщась, потер запястье, на котором стремительно расцветал синяк. Олло проигнорировал вопль приятеля и продолжал делать в воздухе щипательные движения, таращась на ухоженные розовые ноготки, которыми оканчивались мохнатые лапы Велосипеда.

Сам пес (или псина?) вел себя как столетняя бабка, оставленная один на один с пятилетним хулиганом – тихо скулил, закатив глаза.

– Какая удача, что мы едем в психушку, – придушенно пробормотал Миша. – Зеленый слон. Рукатая собака. А?

– Это вы все виноваты! – Гиллигилл грозно уставился на эльфов.

– Ммы-то причем? – прохрипел Геремор, не отрывая взгляда от мохнатого чуда.

Гиллигилл вплотную придвинул жабью физиономию к лицу белокурого эльфа. Кожаная куртка зловеще заскрипела.

– Вы со своим проклятым колдовством! Изуродовали ни в чем неповинного кобеля!

– Какой же это кобель? Судя по ногтям, это су… сам… ну баба, что ли, – с сомненьем проговорил Олло.

– Сам ты сусамбаба! – рявкнул орк.

– А ты зубы не скаль! – взвился рыжий эльф. – Сам своей скотине лапы отдавил, а на нас орешь!

– Хватит!!! – закричал Миша так громко, что с ближайшего куста с перепуганным чириканьем снялась стайка воробьев. – Подеритесь еще! Или устройте поединок на волшебных спичечных коробках! Чем откусывать друг другу носы, лучше подумайте – откуда у собаки человечьи руки и ноги? Как раз по вашей магической части!

Велосипед слабо подгавкнул, как бы в подтверждение. Вернее, подгавкнула.

– Чушь! – отрубил Геремор. – Никакого колдовства тут нет. Я магию за версту чую.

– Точно, – кивнул Олло. – Магии ни на грош. Даже вот столечко нету, – рыжий эльф протянул сложенные в щепотку пальцы.

– Может, есть такая магия, которую вы не чувствуете? – Миша сделал неопределенный жест, призванный выразить скверные особенности новой разновидности колдовства.

– Если это такая магия, то да, мы ее не чувствуем, – согласился Геремор.

– А вдруг это природа начудила, – предположил Олло. – Бывают же, например, телята о двух головах, и прочие уродцы.

– Природа начудила, когда тебя произвела, – хмыкнул Гиллигилл. – По-твоему двухголовые телята рождаются с накрашенными губами и налаченными копытами?