– Тут гостиница у дороги. Давай переночуем, а утром – дальше, – предложил Вовка.

– Ой, давай, – заканючил Йорик. – Жрать охота. Ночью ж все равно там делать нечего.

Миша молчал, сжав зубы. Сердце рвалось к проклятому холму, требовало во что бы то ни стало начать раскопки, срыть чертов бугор до основания, найти Наташу. Разум же твердил голосом черепа на кошачьих лапах:

– Ты подумай, там сто мегатонн магии. За такое дело нельзя с бухты-барахты приниматься. Надо все как следует обмозговать, а то только хуже сделаем. Вдруг этот кокон нельзя дырявить.

Плетнев кивнул.

– Точно, надо обмозговать. Сто мегатонн магии это не хух… Магия? Вы что, рехнулись оба? Какая к чертям магия?

– Ладно, сворачивай к гостинице, – проговорил милиционер сквозь зубы. – Вечером все расскажу. Только ты сразу на пол садись, чтоб не упасть.

На стоянке у гостиницы – двухэтажного деревянного дома – было припарковано несколько легковушек. На их фоне тягач смотрелся как перезрелый огурец среди россыпи подсолнуховых семечек.

Йорик нехотя забрался в спортивную сумку.

Дежурная выдала ключ от двухместного номера и равнодушно сообщила, что сегодня кафе закрыто на «санитарный час». Кое-какие продукты можно купить в ларьке по соседству.

Из продуктов в ларьке с громким именем ООО «Гималай» имелась водка, пиво, пряники и курево. Затарившись пивом и пряниками друзья по скрипучей деревянной лестнице поднялись в свой номер.

– Черт, с таких харчей и загнуться можно, – проворчал Плетнев. – Этак от них все постояльцы разбегутся.

– Уже разбежались, – сказал Миша. – Кроме нашего только два номера занято.

Вовка бросил на приятеля уважительный взгляд.

– Откуда знаешь?

– Оттуда. Милиционер я или кто?

Они вошли в номер. Включили свет. Разложили на колченогом засиженном мухами столе нехитрую снедь. Открыли пиво. И Миша начал рассказ.

Утром всех разбудил Йорик. Он уже забрался в сумку и понукал продиравших глаза приятелей.

– Что вы копаетесь? Кафе открылось. Чуете, как пахнет? Это котлеты. А вот фаршированным перчиком потянуло. А это… это… блинчики… О боже. Обморок!

– Идем, идем уже, – успокоил милиционер, застегивая сумку.

Кафе на первом этаже напоминало старинную избу. Подслеповатые окна. Деревянные столы и лавки. Светильники, стилизованные под лучины и свечи.

Зал был разделен на четыре части тонкой деревянной перегородкой.

– Осталось только топить по-черному, – проворчал Вовка, когда уселись за стол в углу у перегородки. Подошла сонная официантка в облезлом кокошнике из папье-маше и, щурясь от недостатка света, долго карябала что-то в блокнотике, принимая заказ. Заказ был явно на три персоны и девица, записывая, удивленно приподняла нарисованную бровь. Откуда ей было знать, что под столом, в длинной спортивной сумке спрятан голодный череп на кошачьих лапах!

Кафе пустовало. Лишь за перегородкой переговаривались вполголоса несколько посетителей.

– Знаешь, Миха, – сказал Плетнев. – Эта твоя история… Ей-богу, набил бы морду за брехню, если б не твой дружбан с мечом-кладенцом. – Вовка тихонько пристукнул по сумке. В ответ донеслось голодное урчанье Йорика.

Миша кивнул.

– Знатный дружбан. Только очень уж шебутной.

– Зато не скучно, – Плетнев провел ладонью по залысинам на лбу. – Слушай, со всеми этими чудесами совсем из головы вылетело: на пару мы с буровой не управимся. Надо еще хотя бы двоих-троих.

– По дороге есть несколько деревень, – ответил Миша. – Наймем мужиков.

– А им что скажем?

Миша пожал плечами.

– Скажем, что нефть ищем. Им Йорика показывать не обязательно.

За разговорами прошло около получаса. Ни Миша, ни его приятель не заметили, что в сумке под столом происходит какое-то движение. С тихим скрежетом разошлась молния и тяжелый костяной шар на кошачьих лапах бесшумно ступил на доски пола.

При всей своей волшебости Йорик обладал одним совершенно приземленным органом, который безжалостно привязывал своего потустороннего хозяина к материальному миру. Этим несносным органом был желудок, и он требовал еды. Подталкиваемый нетерпеливым урчаньем, череп скользнул под соседний стол и потрусил туда, куда манил соблазнительный запах еды.

Тем временем мужчины тоже вспомнили о сделанном некогда заказе.

– Сколько ж можно? У них что, свиная отбивная еще по загону бегает? – голодный Плетнев поднялся с лавки и решительно зашагал к кухне.

Миша остался один. От нечего делать он стал прислушиваться к разговору, доносившемуся из-за перегородки.

– Заззу, – произнес вдруг приглушенный досками женский голос.

– Вот так имечко, – прогудел в ответ мужской. – Какое-то африканское, не находишь, сестра?

– Сам ты африканский! – фыркнул женский голос. – И хватит звать меня сестрой. Не в монастыре.