— По-моему, сейчас такой стиль моден, — пробормотала Элоиз.

Интересно, подумала она, знал ли Джонатан женщин с экзотическими стрижками и татуировками на руках или в местах более интимных?

Почувствовав приступ ревности, Элоиз разозлилась на себя.

— У нас с ним нет ничего общего. В основе нашего брака, скорее всего, лежит физическое влечение, и, судя по реакции Джонатана, я думаю, меня влекло к нему, а не наоборот.

От мысли, пришедшей ей в голову, Элоиз обдало холодом. А вдруг она настолько в него влюбилась, что сделала татуировку? Быстро сняв укутавшее ее полотенце, Элоиз внимательно обследовала себя.

— Слава Богу, никаких татуировок, — выдохнула она с облегчением.

Вновь обернувшись полотенцем, Элоиз обратила внимание на лицо. Что ж, внешность довольно приятная, хотя в отличие от красавицы матери Элоиз не могла похвастаться совершенством черт. Губы полноваты, лицо более округлое, а нос короче и шире.

— Значит, я пошла в отца и его родню, — заключила она, вглядываясь в серые глаза, которые и цветом, и разрезом напоминали глаза Сары.

Элоиз пожала плечами, как будто хотела сказать, что в данный момент внешний вид абсолютно ее не волнует, и направилась в спальню, к которой примыкала ванная. Она не ожидала никаких визитов и похолодела, увидев в комнате Джонатана. В следующий раз, подумала она, нужно не забыть закрыть дверь на замок.

Поднимаясь с кресла, стоявшего у окна, он равнодушно произнес:

— Я услышал шум воды. Когда догадался, что ты принимаешь душ, то решил, что мне надо быть поблизости на случай, если тебе вдруг станет плохо.

Он держался так, будто выполнял малоприятную обязанность, свалившуюся ему на плечи. Элоиз была вне себя от злости — ей надоело чувствовать себя обузой.

— Я не желаю, чтоб за каждым моим шагом… — начала она ледяным тоном, но тут же осеклась: их взгляды встретились и она увидела, как потемнели его карие глаза. От холода, которым веяло от них всего несколько секунд назад, не осталось и следа. Глаза Джонатана пылали нескрываемым желанием.

— Действительно, ты сама прекрасно со всем справляешься, — сказал он сквозь зубы и не спеша вышел из комнаты.

Потрясенная, Элоиз стояла, глядя на дверь, закрывшуюся за Джонатаном. Нет, физическое влечение явно не было односторонним.

— А может быть, он просто очень долго был одинок и теперь любая женщина способна воспламенить его? — произнесла она, решив не делать скороспелых умозаключений. В конце концов, еще минуту назад она была уверена, что он не испытывает к ней никаких чувств. — Кроме того, я убеждена, что похоть не слишком хорошее основание для брака, — добавила она, хотя в какой-то момент была готова согласиться с обратным.

Как ни старалась Элоиз забыть его пылкий взгляд, она ничего не могла с собой поделать: он преследовал ее. Не желая оставаться в комнате, она стала искать одежду, чтобы одеться и уйти. Первая дверь, которую она открыла, была дверью встроенного шкафа. Он был пуст.

— Значит, Джонатан и вправду перебрался в другую комнату, — пробурчала Элоиз, поняв, что это был его шкаф. Она надеялась почувствовать облегчение, но вместо этого ее пронзили боль и обида. — Жаль, что я ничего не помню, — сказала она, хлопнув дверью. Все ее попытки вспомнить прошлое кончались головной болью, и она оставила свои старания.

Подойдя к следующей двери, Элоиз открыла ее и обнаружила еще один встроенный шкаф, заполненный женскими нарядами.

— Мой, — сказала она с уверенностью, почувствовав что-то знакомое.

Направо висели красивые костюмы, дорогие блузки и брюки, а также несколько платьев от известных модельеров. У стены на полках стояли туфли и сумки к каждому наряду. Рядом на вешалке Элоиз увидела несколько платьев для коктейля и два длинных вечерних наряда.

Слева висели джинсы, хлопчатобумажные брюки, множество маек, платья, пуловеры, рубашки, юбки и блузки. На полке стояли две пары кроссовок, несколько пар туфель и босоножек и несколько пар сапог для верховой езды. На верхней полке лежали четыре шляпы: коричневая, черная, рыжевато-коричневая и белая.

— Боже! Сколько одежды! — с удивлением воскликнула Элоиз.

Выбрав джинсы, майку и кроссовки, она оделась и спустилась вниз, на первый этаж.

Стоя на нижней ступеньке лестницы, она огляделась. Направо была столовая, налево — гостиная. Желудок напомнил ей, что подошло время обеда. Кухня должна быть поблизости от столовой, подумала Элоиз и повернула направо. Дойдя до конца коридора, она толкнула дверь, пропускавшую возбуждающие аппетит запахи, и увидела огромную кухню в деревенском стиле. За длинным деревянным столом сидел Джонатан, подозрительно глядя на стоявшую перед ним тарелку.

— На вкус моя стряпня всегда лучше, чем на вид, — подбодрила его Сара. — Советую тебе вначале попробовать, а уж потом судить.

Джонатан поднял руку, сдаваясь.

— Именно так я и собираюсь поступить, но для подвига мне нужно собраться с духом.

— Никогда не думала, что ты умеешь шутить, — ответила Сара.

И я тоже, подумала Элоиз, удивившись его шутке. Она уже решила, что у него напрочь отсутствует чувство юмора.

Джонатан подцепил вилкой кусочек неизвестного ему блюда, похожего на яичницу, посыпанную сверху чем-то зеленым.