— О! Это было сказочное путешествие, — просияла Сара. — Я всегда мечтала побывать там, и вдруг позвонила Беверли Мартин, кузина со стороны твоей бабушки. У ее дочери Маргарет, которая ждала ребенка, возникли некоторые трудности. Беверли сама собиралась поехать помочь ей, но у нее разболелся муж, и она была вынуждена остаться. Я поехала вместо нее, чему была бесконечно рада. Поездка была настоящим приключением. Роды прошли благополучно. Маргарет и ребенок чувствуют себя прекрасно. А я после этого немного попутешествовала по стране.

Сара продолжала рассказывать, а Элоиз не смогла удержаться и вновь посмотрела на Джонатана. Он, казалось, совсем забыл о присутствии женщин и заинтересованно читал газету, одновременно доедая ужин.

Думать о нем, рассуждала Элоиз, — попусту тратить время. Но тут ее взгляд упал на его сильные руки. Она вспомнила, как увидела его у себя в спальне с нескрываемым желанием в глазах, и вздрогнула.

— Вымою посуду и лягу спать, — объявила Сара, прервав рассказ о поездке в Австралию.

Видя, что Элоиз все свое внимание переключила на мужа, Сара решила поскорее уйти и оставить племянницу наедине с Джонатаном.

— Я тоже устал, — сказал он, откладывая в сторону газету и доедая последний кусок вишневого пирога. — Пойду в спальню и немного почитаю перед сном.

Острая обида пронзила Элоиз, но гордость не дала ей ходу. Она вовсе не хотела оставаться наедине с этим брюзгой. Угораздило же ее выбрать себе такого мужа!

— А я посмотрю телевизор, — сказала она с напускной легкостью.

Все поднялись из-за стола, и Элоиз настояла на том, чтобы помочь Саре вымыть посуду. Джонатан тоже принял в этом участие, но старался держаться от нее на расстоянии.

Дура! — отчитывала себя Элоиз, вспоминая, как засыпала с мыслями о Джонатане. Единственный возможный способ удержать его около себя — это связать веревкой и не отпускать. Но стоит ли он таких усилий?

Элоиз сидела на крыльце, любуясь ночным небом. Полная луна высвечивала серебряную дорожку. Неожиданно на крыльце зажегся свет.

— Я думала, ты уже спишь, — недовольно сказала она вышедшему на крыльцо Джонатану. Ей хотелось отдохнуть, а рядом с ним едва ли это удастся.

— Я решил посмотреть, как ты, — ответил он.

Его заботливый тон сейчас раздражал ее.

— Мне хочется кое-что узнать.

Джонатан удивленно поднял бровь.

— Как тебе удалось убедить меня выйти за тебя замуж?

Он стоял, прислонившись плечом к стене дома, и внимательно смотрел на Элоиз.

— С моей стороны даже попыток таких не было. Это ты сделала мне предложение.

Слова эти прозвучали громом среди ясного неба. Элоиз была в растерянности.

— Я сделала тебе предложение?

Он гордо расправил плечи.

— Да.

Ничего странного, ведь угодила же она в больницу из-за глупого трюкачества перед толпой зевак, напомнила себе Элоиз. И все же ей трудно было поверить в свою бесшабашность, поскольку все вокруг в один голос твердили о ее сдержанности и здравомыслии.

— Если ты станешь говорить, что я умоляла тебя на коленях, то я сочту тебя лжецом.

Джонатан усмехнулся.

— Нет, это больше походило на деловое предложение.

Наконец-то в этой истории проглянул хоть какой-то смысл, если это слово позволительно употребить, говоря об их браке, подумала она. Элоиз вгляделась в его лицо.

— Какого же рода было это деловое предложение?

— Ты сказала, что хочешь иметь мужа.

— Значит, в один прекрасный день я ворвалась в твой дом и объявила, что хочу иметь мужа? — спросила она в полной растерянности.

— Меня это крайне удивило, — признался Джонатан.

Элоиз пыталась найти в его лице хотя бы малейший намек на то, что он говорит не всю правду.

— А я объяснила, почему выбрала именно тебя?

— Ты сказала, что решила выйти замуж до тридцати лет, а мужчина, который за тобой ухаживает, не внушает тебе доверия. Ты подозревала его в расчетливости.

— И все это я тебе взяла и выложила ни с того ни с сего? — спросила она, с трудом произнося слова.