Что он мне говорил и по поводу чего насупился, было не ясно - его речь состояла из щелчков, скрипов и свистов. Если бы я такое услышал по радио, то решил бы, что просто не докрутил ручку настройки до несущей частоты.

Я с минуту разглядывал его, потом включил ответную трансляцию и запись переговоров, так, на всякий случай.

Он замолчал, и перевёл взгляд куда-то в сторону, наверняка, на экран своего ТВ. Я представил себе, что он видит, и почувствовал себя неуютно. Уже не помню, когда брился. Да и майка у меня... рабочая, в общем, у меня майка такая... да...

Человек опять о чём-то просвистел-прощёлкал.

– Не понимаю, - сказал я по-русски.
– Я, капитан Коган, пилотирую буксир "Пилигрим-18", следую с грузом к станции "Луна-грузовая". Своим маневрированием вы создаёте угрозу свободному космоплаванию.

Он нахмурился ещё больше, - секунду назад я был уверен, что такое невозможно, - и переключил своё внимание куда-то на свой пульт.

На самом деле, никакой угрозы уже не было. Его судно лихо притормозило и как-то сразу легло на кривую, параллельную траектории движения моей сцепки.

– Кто вы такой?
– спросил я через минуту.
– Что вам нужно?

И тут он мне ответил:

– Капитан Коган, вы арестованы. Следуйте за мной.

В первое мгновение я почувствовал облегчение - всё-таки русский, и только потом до меня "дошёл" смысл сказанного.

– Не понял!
– признался я.
– В каком смысле "следуйте"?

Но он отключился, и компьютерная развёртка радара показала стремительный манёвр по расхождению его судна с моим грузовиком. Я смотрел на карту радара, видел, как он удаляется, и пытался понять, что бы это всё значило. А белая точка, соответствующая положению его корабля, уже разворачивалась и вновь шла на сближение: неслась к центру экрана, в перекрестии прицела которого, с точки зрения моего компьютера, находился я.

Вновь включилось изображение.

То же лицо, только перекошенное от ярости:

– Капитан Коган, вы не выполнили приказ! Объявите тревогу и прикажите экипажу надеть скафандры. Вынужден вас атаковать.

Вообще-то я не всегда такой "тормозной". Но согласитесь, на моём месте любой бы растерялся. Только сейчас я понял, что незнакомец был абсолютно уверен, что я запущу двигатели и в соответствии с его петлёй сойду со своего курса. Ага! С двумя тысячами тонн руды?!

– Что за бред?
– возмутился я.
– Это что, шутка?

Нет. Он не шутил. Не знаю, чем он там по мне пальнул, но тряхнуло здорово. Из кресла я не вылетел только потому, что был привязан. Консоль диагностики и анализа расцвела гирляндами огней - один страшнее другого, и одного взгляда хватило, чтобы понять: я потерял баржу.

В глазах потемнело. Кажется, я завыл.

– А-ах ты... крысёныш!
– сказал я.
– Ты что, гад, делаешь?

Он что-то ответил, но мне уже было не до него. Две тысячи тонн палладиевой руды - это год работы нескольких космических станций. Это зарплата трёх сотен человек, их воздух и пища. Это, в конце концов, моя работа, - взяв баржу на буксир, я принял на себя ответственность за сохранность груза.

Я ещё раз проверил сигналы датчиков. Всё верно - сцепки не было. Тогда я вышел на аварийную частоту: тревожный сигнал осиротевшей баржи прослушивался чётко. Компьютер уже отметил у себя в памяти её стартовые координаты и теперь, по моей команде, занимался расчётами элементов её новой орбиты. К сожалению, первые приближения не были обнадёживающими: через двое суток баржа вернётся в плоскость эклиптики и войдёт в метеоритный пояс. И тогда...

Я был в бешенстве:

– И в чём тут героизм, милейший?
– человек на экране всё ещё хмурился, а я очень надеялся, что в моём голосе было достаточно яду, чтобы он умер. Вот так - на расстоянии.
– Ты расстрелял мой буксир, а я тебя даже протаранить не могу...

– Вы не подчинились приказу следовать за мной, - невозмутимо ответил незнакомец.

– Я физически не могу выполнить такой приказ, - прохрипел я. От злости перехватило дыхание.
– В моих баках нет ни капли топлива. Может, заглянешь ко мне? Лично, так сказать. Потолкуем? Без этих "пиф-паф"...

– Как же вы собирались тормозить в пункте назначения?

– На подходе меня встречают буксиры порта разгрузки. Они принимают баржу, а меня заправляют, и я лечу за следующим грузом. А как теперь быть, я пока не знаю. Может, подскажешь? В личной беседе...

– То есть вы терпите бедствие?

– Нет, я испытываю счастье!
– закричал я.

Вообще-то я не считаю себя скандалистом. Для склоки нужен темперамент, амбиции и, возможно, что-то ещё... но все эти качества не позволили бы мне стать пилотом буксира.