Дон Рафо похвалил мою смелость: "Таким людям, - сказал он, - только и жить в Касанаре!"

Не переставая разговаривать, он распутал лошадей и надел на них уздечки. Я помогал ему, и вскоре мы были готовы к дальнейшему пути. Алисия, светившая нам фонарем, упрашивала дождаться восхода солнца.

– Значит, этот Пипа - степная лисица?
– спросил я дона Рафо.

– Хитрейший вор и грабитель. Его несколько раз сажали в тюрьму, а он, как вылечится там от лихорадки, убежит и опять с еще большей дерзостью продолжает разбойничать. Он был главарем диких индейцев, знает наречия многих племен, был гребцом и вакеро 1. [1 Вакеро - пастух.]

– А какой он льстивый, лицемерный и лукавый!
– прибавила Алисия.

– Вам повезло: он украл у вас только одну лошадь. Попадись он мне...

Алисия беспокойно поглядывала на меня, но забавные рассказы дона Рафо рассеяли ее тревогу.

И вот перед нами загорелась заря. Мы не смогли уловить того мгновенья, когда над степями заколыхался розовый пар, струившийся в воздухе, как прозрачная кисея. Звезды угасали, и в опаловой дали, на краю горизонта, появилось зарево пожара, резкий мазок кисти, рубиновый сгусток. При свете зари поднялись в воздух крякающие утки, неповоротливые, как плывущая кудель, цапли, изумрудные попугаи различных оттенков, пестрые какаду. И повсюду над степями и заливными лугами, над кронами пальм весело струилось дыхание жизни, в котором чувствовались радость, трепет и ласка. А тем временем на алом фоне зари, развернувшейся громадной палитрой, сверкнул первый солнечный луч, и красный диск, огромный, как купол, пробуждая стада и хищных зверей, медленно поднялся над степями в синеву неба.

Алисия со слезами на глазах обнимала меня и, вне себя от восторга, повторяла, как молитву: "Боже мой, боже мой! Солнце, солнце!.."

Мы тронулись в путь и исчезли в бескрайности льяносов.

Мало-помалу наше радостное возбуждение сменилось усталостью. Мы успели задать множество вопросов, и дон Рафо отвечал на них с осведомленностью настоящего степняка. Мы уже знали, что такое мата, каньо, сураль 2, [2 Мата роща. Каньо - рукав реки. Сураль - проток.] и Алисия впервые в жизни увидала ланей. Они паслись на заливном лугу и, заметив нас, настороженно повернули к нам свои чуткие уши.

– Не расходуйте револьверных патронов, - сказал дон Рафо.
– Вам кажется, что лани близко, а они дальше пятисот метров. Обманчивое атмосферное явление.

Разговор затруднялся тем, что дон Рафо шел впереди, ведя под уздцы свою лошадь, следом за которой трусили по выгоревшей траве остальные. Раскаленный воздух сверкал, как отполированная поверхность металла, и среди миражей за унылой степью вырисовывался вдали черный массив леса. Временами, казалось, слышно было, как дрожит воздух.

Мне часто приходилось слезать с седла, чтобы потереть Алисии виски лимоном. Вместо зонта она повязалась поверх шляпы белым шарфом и концами его вытирала слезы каждый раз, когда с грустью вспоминала о доме. Я делал вид, что не замечаю ее слез, хотя меня беспокоил лихорадочный румянец ее воспаленных щек: я боялся солнечного удара. Но укрыться от безжалостного солнца было негде: ни пещеры, ни рощи, ни единого дерева.

– Хочешь отдохнуть?
– озабоченно предлагал я Алисии.

Она отвечала с улыбкой:

– Когда достигнем тени. Закрой себе лицо, ты обгоришь на солнце.

К вечеру нам стало казаться, что на горизонте возникают фантастические города. Свет, отражаясь от темной чащи леса, создавал миражи, и на небе вырисовывались султаны пальм над куполами сейб и копэев 3, [3 Сейба хлопчатное дерево. Копэй - южноамериканское растение.] багряные цветы которых напоминали черепицу крыш.

Наши лошади, которых мы пустили в степь, ускакали далеко вперед. "Почуяли воду,- заметил дон Рафо.
– До леса еще полчаса пути; там разогреем еду".

Лес окружали зловонные болота, покрытые плавучей тиной; по зеленой поверхности с громким писком, балансируя хвостами, прыгали водяные птицы. Обогнув широким полукругом трясину, мы проникли в чащу леса, достигнув того места, где лошади нашли себе водопой; я стреножил их в тени. Дон Рафо своим мачете 1 [1 Мачете - большой нож, тесак.] обрубил кустарники вокруг огромного дерева, увитого гирляндами желтоватых лиан, и с дерева, к ужасу Алисии, посыпались безобидные гусеницы изумрудного цвета.

Повесив гамак, мы закрыли его широкой сеткой, чтобы защитить Алисию от пчел, которые забивались ей в волосы в поисках капелек пота. Задымил спасительный костер, и к нам возвратилось спокойствие. Я подкладывал в огонь приносимые доном Рафо ветки. Алисия предлагала мне свою помощь:

– Давай я послежу за костром, это, не мужское дело.

– Не выводи меня из терпения. Тебе велено отдыхать и изволь слушаться.

Обидевшись на мой тон, Алисия принялась качаться на гамаке, отталкиваясь ногой от земли. Но когда мы с доном Рафо отправились за водой, она попросила не оставлять ее одну.