Э к д а л. Да, как видите, черт возьми, и кролики! Слышишь, Ялмар? Он спрашивает, есть ли у нас кролики. Гм... А вот теперь самое главное. Сейчас. Отодвинься, Хедвиг. А вы станьте тут. Вот так. И глядите сюда... Видите вон там корзинку с соломой?

Г р е г е р с. Да. И в ней вижу какую-то птицу.

Э к д а л. Гм... "птицу"!..

Г р е г е р с. Утка, что ли?

Э к д а л (шокированный). Ну, понятно, утка.

Я л м а р. Да какая утка, как ты думаешь?

Х е д в и г. Это не простая утка...

Э к д а л. Тсс!..

Г р е г е р с. Ну и не турецкая же...

Э к д а л. Нет, господин... Верле. Это не турецкая утка. Это дикая утка.

Г р е г е р с. Да неужели? Дикая?

Э к д а л. Именно! Эта "птица", как вы изволили ее назвать, - дикая утка. Наша дикая утка, старина.

Х е д в и г. Моя дикая утка, потому что она мне принадлежит.

Г р е г е р с. И она может жить тут, на чердаке? Прижилась?

Э к д а л. Да вы же понимаете, у нее целое корыто с водой, где она может плескаться вволю.

Я л м а р. Воду через день меняем.

Г и н а (обращаясь к Ялмару). Но, милый Ялмар, вы такого холоду сюда напустили!

Э к д а л. Гм... так закроем. Да и не надо их тревожить на ночлеге. Берись, Хедвиг.

Ялмар и Хедвиг сдвигают вместе обе половинки двери.

В другой раз рассмотрите ее хорошенько. (Садится в кресло у печки.) Они такие удивительные, эти дикие утки.

Г р е г е р с. Да как же вы ее поймали, лейтенант Экдал?

Э к д а л. Я не ловил. Мы обязаны ею некоему господину здесь в городе.

(*672) Г р е г е р с (несколько пораженный). Уж не отцу ли моему?

Э к д а л. Именно. Как раз вашему отцу. Гм...

Я л м а р. Вот забавно - как ты это отгадал, Грегерс?

Г р е г е р с. Ты недавно рассказывал, скольким ты обязан отцу... ну вот, я и подумал...

Г и н а. Да, но мы не от самого же коммерсанта получили ее.

Э к д а л. Все равно, Гина. Мы ею обязаны Хокону Верле. (Грегерсу.) Он, видите ли, катался в лодке и подстрелил ее. Видит-то он плохо... гм... Ну, вот только и подстрелил.

Г р е г е р с. А-а! Всадил ей, значит, несколько дробинок в тело.

Я л м а р. Да, две-три дробинки.

X е д в и г. Под самое крыло. И она не могла улететь.

Г р е г е р с. И, верно, нырнула?

Э к д а л (сонным заплетающимся языком). Известно... дикие утки всегда так. Нырнут на дно... в самую глубь, старина... вцепятся в траву, водоросли... и во всякую чертовщину там внизу... и уж наверх больше не всплывают.

Г р е г е р с. Но ведь ваша утка всплыла, лейтенант Экдал?

Э к д а л. У вашего отца такая лютая собака. Нырнула и вытащила утку.

Г р е г е р с (Ялмару). И она попала к вам?

Я л м а р. Не сразу. Сначала-то она попала к твоему отцу. Но там она не прижилась, стала хиреть, и Петтерсену велели ее прикончить...

Э к д а л (в полусне). Гм... да, да... Петтерсен - болван.

Я л м а р (понижая голос). Вот таким-то образом она досталась нам. Отец немножко знаком с Петтерсеном, узнал от него насчет этой дикой утки и устроил так, что ее уступили нам.

Г р е г е р с. И тут у вас на чердаке ей живется отлично.

Я л м а р. Удивительно! Даже разжирела. Да, положим, она здесь уже столько времени, что успела забыть настоящую волю. А в э т о м - т о все и дело.

(*673) Г р е г е р с. Пожалуй, ты прав, Ялмар. Пусть только не видит никогда неба и моря... Но я не смею дольше засиживаться, отец твой, кажется, заснул?

Я л м а р. Ну, из-за этого-то...

Г р е г е р с. Кстати, ты говорил, вы сдаете комнату? И она сейчас не занята?

Я л м а р. Да, а что? Ты кого-нибудь знаешь?..

Г р е г е р с. Могу я снять эту комнату?

Я л м а р. Ты?

Г и н а. Нет, что вы, господин Верле!..

Г р е г е р с. Отдадите вы ее мне? Тогда я завтра же утром перееду.

Я л м а р. Да с величайшим удовольствием.

Г и н а. Нет, господин Верле, она для вас окончательно не годится, неподходящая.

Я л м а р. Да что ты, Гина? Как ты можешь говорить так?

Г и н а. Да как же? И тесна, и свету мало, и...