–  А теперь, значит, одни приятности у тебя?

Гаврила подначку почувствовал, на мгновение задумался - ответить грубияну или нет, но все же ответил.

–  Ну, не одни, а, однако князь мне друг!

Колдун не поверил. А может быть, не гостю не поверил, а в княжескую дружбу Он повернулся и пошел обратно.

–  Таких друзей у князя как собак не резаных.

Гаврила хотел обидеться и возразить, но колдун грозно сказал:

–  Рот открой.

Гаврила открыл рот.

–  Язык высуни.

Гаврила сделал как просили.

Колдун тут же отвернулся от него и начал переставлять горшки, что стояли на лавке перед входом в дом, встряхивая некоторые и прислушиваясь к тому, что творилось внутри. Глядя колдуну в спину, какое-то время Гаврила мотал головой, пытаясь мычанием привлечь к себе внимание Митридана.

–  Ну, что тебе еще?
– обернулся тот.

–  Ы осил, обы а аык эбе оказал, - прогундосил селянин.

–  Я?
– удивился колдун.
– Чтобы язык показал?

Он держал в руках кувшин и прислушивался к тому, что происходит за глиняными стенками.

–  Это еще зачем?

–  Ты просил, - повторил Гаврила уже внятно.

–  Нужно больно…Я хотел тебя занять чем-нибудь. Говоришь много. Мешаешь.

Взвесив кувшин в руке, он вдруг грохнул его об угол дома и отряхнул ладонь о ладонь. Увидев, что руки колдуна освободились, Гаврила быстро сунул в них курицу.

–  Помоги, колдун! Поможешь? А?

Митридан посмотрел на него, подумал о чем-то о своем и покачал головой.

–  Помочь тебе может либо тот, кто это с тобой сделал, либо колдун посильнее меня.

Гаврила принял это как отказ. Он упал на лавку и обхватил голову.

–  Ох, несчастный я!
– запричитал селянин.
– Ой, худо мне! Всех волхвов, колдунов, шептунов и акудников в городе обошел, и никто помочь не может мне бедному.

Колдун кивал не прислушиваясь к словам, потом понял, что сказал Гаврила.

–  Всех? Ты что и у Хайкина был?

–  Был, - подтвердил Гаврила угрюмо. Он поднял голову и посмотрел колдуну прямо в глаза.
– Ничего мне Хайкин не сказал.

Его подбородок задрожал.

–  Бедный я несчастный!

Глаза у колдуна выпучились, и он переспросил.

–  Ты был в княжеском тереме и живой ушел?

Гаврила в отчаянии не ответил, но и так все было ясно. Колдун завистливо покачал головой.

–  Дуракам и верно везет… Но чтоб так вот… Кого другого уже на кол бы посадили, а…

–  Князь мне друг, - гордо напомнил Гаврила.
– Мы с князем, бывало…

–  Был, - поправил его колдун.
– Был друг.

Митридан выбросил курицу во двор, и та понеслась по нему, подальше от людей и страшных колдовских горшков. Масленников дернулся, было за ним, но колдун остановил Гаврилу, потрепав по плечу.

–  Да и не твой друг, а твоей глупости. Чудачеству твоему дурацкому - от своей тени прятаться. И нечего тут скулить. Не несчастный ты, а счастливый. Ты из княжеского терема живой ушел. Второго такого счастья у тебя в жизни уже не будет.

С каждым словом колдун тыкал его в грудь, и Гаврила отступал под этими тычками к двери. Он отступил на шаг, сделал другой, третий.

–  Ты чего несешь?

Колдун обошел его и, как ни чем не бывало, вернулся к своим колдовским занятиям. Сорвав обвязку, с первого кувшина, он выпустил из горшка яично-желтое облако. Гаврила опасливо отодвинулся.

–  Ты еще ничего не понял?

В голосе колдуна Гаврила уловил самую настоящую жалость.

–  Как ты вообще до меня добрался, удивляюсь… Ты князю теперь первый враг. Я слышал, он хотел тебя князю Владимиру показать, а ты вон ему какую свинью подложил. Такого и от самых близких друзей не терпят, а уж от тебя… Хотел он тобой князя Владимира развлечь - так и развлечет. Только по-другому… Посадит он тебя на кол - вот будет развлечение князьям. Нет у него другого выхода.

Гаврила норов княжеский знал не хуже колдуна и побледнел. Кинув на него косой взгляд, Митридан продолжил.

–  Ну, сам посуди… Князь Владимир приедет посмотреть, как ты от своей тени убегаешь, а у тебя, оказывается, вообще ее нет. Что он про все, про это подумает? Какими глазами на князюшку посмотрит? А?

Гаврила затряс головой не оттого, что было что возразить, а просто от страха. Тогда колдун сказал:

–  Чтоб он не подумал, что вы с князем его столько времени за нос водили, Круторог тебя, его не дожидаясь, на кол посадит. Да он тебя и без этого посадит. Просто от огорчения.

Масленников заерзал, не решаясь перебить мудреца, и только когда тот кончил, робко сказал: