Лицо у Гаврилы передернулось, и тогда колдун сказал серьезно:

–  Если хочешь жить как жил, то тебе нужно либо тень найти, либо заслужить подвигами прощение князя. Князь ваш бойких любит. Может быть, еще и в дружину возьмет…

Он взял Гаврил за плечи, встряхнул, словно прикидывал, не оплошает ли тот в бою.

–  В дружине хорошо. Работать не надо. Только драться… Подвиги совершать.

Про подвиги Гаврила мимо ушей пропустил. Какие тут еще подвиги?

–  А где ж ее найти?

–  Тень? Не знаю, не знаю… - задумчиво сказал Митридан.
– Может, Гольш знает - этот в нашем деле первый…

Он смотрел на Гаврилу, и тот под его взглядом ежился, словно береста, попавшая в огонь. Селянин чувствовал, что колдун, словно мясник или лошадник рассматривает, примеривая его сельскую стать под свои нужды. Гаврила ощутил себя щепкой, попавшей в водоворот, и, которую, против ее воли несет куда-то, несет, несет…

–  Что за Гольш такой?
– обреченно спросил он. Не он тут решал - Судьба решала.

–  Пойдешь?
– прищурился Игнациус. Гаврила вздохнул.

–  Не так голову спасти хочется, как задницу… Пойду, наверное - "Наверное" - протянул Митридан, передразнивая собеседника.

Дружинники были уже в двух десятках шагов от дома, и теперь их увидел и колдун.

–  Ну-ка поднимись тогда, - приказал он Гавриле.
– Будем дальше думать. Закрой дверь, чтоб чужие люди не помешали.

Из-за спины Гаврилы он увидел, как дружинники ускорили шаг, увидев селянина в дверях. Дверь заскрипела, в комнате стало темнее.

–  Засов положи.

Гаврила послушно вставил в железные крючья половинку бревна.

–  Дружинников видел?
– поинтересовался спокойно колдун.

Масленников кивнул.

–  Как ты думаешь, по чью задницу это они сюда идут?

Зубы Гавриловы стукнули.

–  Что делать - тебе решать.

В дверь заколотили. Несильно, правда, но с душой и удовольствием.

–  Эй, Митридан! Открывай!

Колдун подошел к двери, попробовал как лежит засов.

–  Еще чего. Я тут не тесто - колдовство творю. Сглазите еще… Чего нужно то?

–  Не бойся. Тебя не тронем. Нам Гаврила нужен. Князь его к себе просит.

Митридан посмотрел на Гаврилу. Тот приложил палец к губам и мотал головой, прося не выдавать его, но голос за дверью добавил, убивая в нем надежду.

–  У тебя он. Видели его.

Митридан развел руками. Гаврила со стоном опустился на пол. Теперь зубы его стучали без перерыва.

–  Пойдешь?

–  И жить страшно, и помирать страшно, - медленно сказал Масленников. Мысли ворочались тяжелые, словно жернова.
– Что делать, колдун?

Уже не таясь от дружинников, взвыл.

–  Что делать, колдун? Страх во мне…

За дверью остановились, прислушиваясь, и в наступившей тишине колдун жалостно вскрикнул:

–  Ой, горе мне, бедному!
– и уронил на пол пустой горшок. После этого в дверь стали колотить со всем усердием и силой, а Митридан добавил грохоту расколов еще парочку кувшинов.

Безумие колдуна испугало селянина еще больше, нежели чем дружинники за дверью.

–  Ты чего?
– спросил Гаврила, на всякий случай отползая назад.
– Чего ты? А?

Но во взгляде колдуна не было ни безумия, ни жалости.

–  Да, я это… О князе подумал. Эх, попадет мне от него… - как ни в чем не бывало, вздохнул он.
– Да ладно… Помогу я тебе, но так, что и ты мне поможешь. Уговор?

Гаврила подскочил и чуть руку не поцеловал колдуну.

–  Уговор, господин благородный колдун.

Колдун встряхнул руками.

–  Сейчас мы с тобой их поубиваем, а потом…

Он дернул за доску в темном углу и ветхая мешковина, что закрывала стены, упала вниз. Со стены хлынул серебряный свет. Гаврила ахнул. Не от удивления, от страха. Всю стену покрывали мечи, акинаки и еще что-то, чему он по простоте своей деревенской и названия не знал. Митридан с мрачным удовольствием разглядывая оружие, спросил:

–  Чем будешь драться? Что выберешь?

Он снял длинный прямой меч, яркий, словно солнечный луч и взмахнул крест на крест.

–  Драться?

–  Да, драться.

–  Да я… - начал Гаврила, но Митридан не дал ему ничего сказать, ткнул пальцем в живот.

–  Давай! Пузо подбери. Плечи расправь.

Плечи селянина дернулись, словно спины коснулся холодный полированный металл. Гаврила с усилием расправил их, но смелости это ему не прибавило. Он посмотрел на дрожащие руки. Даже спина колдуна показалась ему более воинственной, чем они. Не только вся рука, каждый палец в отдельности трусил взять в руки оружие, понимая, что меч берут в руки, чтобы драться.