–  Если б я тебя боялся, тут все по-другому было, - воспользовался поворотом разговора журавлевец.
– Я ведь к тебе с тем и пришел…

–  Ну и что тебе от меня нужно?
– спросил Гольш.
– Золота? Царевну? Давай, проси. Я сегодня добрый…

Брови Гавриловы поползли вверх, но тут волшебник притушил вспыхнувшую в Гавриловой груди радость.

–  Просить можешь, а вот получишь или нет… Это еще посмотреть нужно.

–  Мне бы, - вскинулся Гаврила, но Гольш сказал.
– Да ладно, я сам разберусь…

–  Разберись, разберись, - пробормотал Гаврила, подумавший, что волшебник-то он волшебник, да вот разбирается ли он с тенями… Пусть-ка попробует.
– Получше посмотри. Как умеешь.

Гольш почувствовал вызов в словах и прищурился.

Несколько мгновений он смотрел словно сквозь гостя. Гаврила почувствовал, что взгляд проникает под волчевку, под кожу, забирается глубже. Он заерзал и запахнул полы своей шкуры. Кода он решился посмотреть в глаза волшебнику, то тот уже смотрел на него нормальными глазами.

–  Ну, - спросил Гаврила.
– Видал такое?

–  Такое… - медленно повторил Гольш, задумавшись, и Масленников немедленно возгордился.

–  Такое я видал раз триста… - неожиданно окончил волшебник.
– Чем удивить хотел. Заклятье в тебе на запах, тень потерял, а вот что с рукой не пойму…

–  С руками?
– переспросил Гаврила.

–  С рукой… А все остальное в тебе - прах, тлен и паутина. Это тебе, может, в диковину, а я…

От избытка сил, а может от озорства, он взмахнул руками.

–  Я такого навидался, что ты и представить себе не сможешь. Ну, хочешь, с тебя в зайца превращу?

Гаврила слегка отодвинулся. Так. На всякий случай.

–  Если тебе силу девать некуда ты бы меня лучше в нормального человека превратил.

Кувшин сам собой взлетел в воздух, и пенная струя ударила в дно невесть откуда появившейся чаши. Смакуя вино, Гольш возразил.

–  А чем тебе сейчас-то плохо? Руки-ноги целы…

Конечно волшебник - он не от мира сего. Все, что и так понятно ему требуется объяснить и показать.

Гаврила ткнул пальцем в пол, где темнела тень волшебника, а потом в сторону, где так же вольготно распласталась тень от столика.

–  У тебя тень есть, у него есть… У любой собаки тень имеется, а я что, хуже?

Гольш посмотрел на свою тень и та вдруг стала сперва синей, потом зеленой, потом желтой…

–  Красиво, конечно, - признал Гаврила.
– Только что это мне на твою красоту любоваться буду, если своей нет. Может ты мне тень вернуть? Ну хотя бы оранжевую, если черной не получится? А?

Гольш задумался. Провел рукой над Масленниковской головой и, подумав, ответил:

–  Да, пожалуй, что и нет…

Гаврила просто не поверил.

–  Почему? Ты ж сильнее других.
– Он кивнул на застывшие в фонтане водяные струи.
– Я уж и не знаю кто так вот еще может…

–  А ты много чего не знаешь, - не купившись на лесть, спокойно ответил волшебник.
– Между прочим есть такие заклятья, что только тот и снять может, кто положил.

–  Да ну…, - махнул рукой Гаврила.
– Митридан-то про тебя с придыханием рассказывал, а ты…

У Гольша что-то случилось с лицом- то ли зубы заболели, то ли смеяться его потянуло. Он шевельнул бровями и Гаврила враз потерял дар речи.

–  Колдовство - это совсем не то, что ты думаешь.

Гаврила попытался разомкнуть губы, но не тут-то было. Магия держала губы не хуже доброго клея. Он попробовал расковырять их пальцем, но не получилось. Присмирев, руками показал, что в речах слегка погорячился. Гольш щелкнул пальцами, возвращая ему дар речи.

–  Я к тебе со всем уважением, - снова заговорил Гаврила.
– Ты, конечно волшебник и вообще… Но откуда тебе знать чего я думаю? Может, ты мои мысли читаешь?

–  Конечно читаю. Тут и волшебником быть не нужно. У тебя все мысли на лице.

Гаврила провел по щекам.

–  Да не три ты рожу-то. Просто есть вещи, которые в каждой человечьей башке сидят, и ничем их оттуда не выбьешь.

–  Да, - согласился Гаврила, - башка у меня крепкая.

–  Ну так и уложи в нее, что на тебе такие заклятья лежат, что снять их может только тот, кто положил.

Гаврила замолчал. Он так рассчитывал на помощь волшебника, что и думать не хотел об отказе. Он смотрел на мага, словно ждал, что тот одумается и возьмет сказанные слова назад.