"Все кончилось" - подумал он. Страха не было. У него хватило ума понять, что он и за борт-то попал только потому, что кто-то могущественный пожелал его оградить от случайностей скоротечной схватки. В памяти всплыли приключения в лесу, зайцы и разбойники, и он со спокойной душой отдался в руки Судьбе.

На палубу его подняли двое здоровенных скоморохов с накрашенными рожами. Рядом с бортом лежало несколько тел, но особенного смертоубийства не наблюдалось. Лежал колдун со своей стрелой в груди, лежали несколько стражников, но все остальные, живые и здоровые, сбились на корме. Между тюков с товаром бродили люди со скоморошьими мордами, только вместо дудок у них в руках были большие ножи. Это были хозяева. Новые хозяева. Старый хозяин - Марк - стоял рядом с Гаврилой и озирался вокруг, словно ждал помощи. Один из скоморохов, в еще не снятой овечьей морде подошел к мертвому колдуну. Присев, коснулся стрелы, что все еще торчала из груди.

На Гавриловых глазах древко изогнулась, покрылось чешуей, и превратилась в змею. Колдун (конечно колдун!) ухватил ее за хвост и отбросил в сторону.

–  Как его звали?
– спросил он, трогая тело ногой.

–  Карас, - сквозь зубы ответил Марк.

–  Имя редкое, а какой конец обыкновенный!
– покачав головой сказал новый колдун. Подхватив мертвого, он одним умелым движением, словно всю жизнь только этим и занимался, перекинул его через борт. Там плеснуло, и колдун-неудачник пошел на корм рыбам.

–  Был Карас, стал карась, - пошутил новый колдун, в упор глядя на мрачного Марка. Тот в ответ даже не улыбнулся.
– А тебя как зовут? Не Карпом?

–  Марком, - быстро отозвался купец.
– Марком меня зовут… Кого хочешь, спроси.

–  Ну, твое счастье…

Колдун отвернулся от него к Гавриле. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Колдун видел мокрого Масленникова, а Гаврила - овечью морду. Глаза там, правда, внутри, были совсем не овечьи, человеческие, живые.

–  Ну, - сказал незваный гость. Гаврила молчал, не зная, что тут отвечать. Тогда колдун сделал жест - коснулся лба, мол, что ж это я - и сдернул маску с лица. Гаврила охнул и заорал, не помня себя от радости.

–  Митридан! Здравствуй, господин благородный колдун! Здравствуй, родной ты мой!

Всем телом он дернулся к нему, но скоморохи, что стояли позади, остановили этот порыв. Митридан в ответ улыбнулся. Простого кивка хватило, чтоб чужие руки, завернувшие Гавриловы локти за спину ослабли, и он получил немного свободы.

–  Ну, как добрался?
– спросил Митридан.
– Еле тебя нашел…

–  А я уж плохое про тебя думать начал, - растрогано признался Гаврила.
– Думал, что бросил ты меня…

–  Я?
– удивился колдун.
– Я бросил? Да это ты сам потерялся.

Он оглянулся на разбойников потрошивших тюки.

–  Вот даже пришлось добрых людей просить, чтоб помогли. Мешок-то где? Не потерял?

–  На месте мешок! Пойдем покажу… А Гольш…

–  Где?

–  Там, - Гаврила небрежно махнул рукой куда-то назад.
– Гольш мне про тень…

–  Пойдем, покажешь.

Локти вовсе отпустили, и Митридан потянул его на корму. Крепкий чернобородый мужик, по-хозяйски трогавший тюки заступил им дорогу.

–  Все, как и договорились?

Митридан кивнул нетерпеливо.

–  Да. И товар и люди.

–  А корабль?

–  Нужен?

Чернобородый пожал плечами. Видно было, что мнется в нерешительности. Жадность пересилила.

–  Не откажусь.

–  Тогда и его бери.

Разбойник отступил, счастливо улыбаясь. Гаврила мельком глянул на того, ловя выражение счастья на заросшем бородой лице, сам улыбнулся и подумал, что все это мелочь, а вот самое настоящее счастье на этом корабле только у него одного.

–  Ну, показывай…

Полный радости и предвкушения удачи Гаврила полез под лавку, под которой спрятал Митридановский мешок. Торопясь объяснить вновь обретенному другу как он попал сюда и полный уверенности в будущем он торопливо рассказывал о песиголовцах, о князе Владимире, об Игнациусе и печально закончившейся для того схватке с Киевским лихими людьми. Митридан слушал молча и только об Игнациусе переспросил.

–  Пропал?

–  Весь, - ответил из-под лавки Гаврила.
– Дочиста!

–  Если бы… - колдун досадливо крутанул головой.
– Чего ты там возишься?

Гаврила червем выполз из-под лавки и мешок вытащил.

–  Вот!

Митридан подхватил заветную ношу, взвесил в руках.

–  Не открывал я, - сказал Гаврила счастливым голосом.
– Все на месте.

–  Да вижу, что не открывал. Раз живой, то и не открывал. Колдуны от чужих глаз свои тайны беречь умеют.

Он потянулся развязывать горловину и, наткнувшись на Игнациусову веревку, быстро отдернул руки.